Местечковый деспот меж тем повернулся к своей жене и спросил:

— Мне уже объявлять военное положение или ещё пока только предупреждение о стихийном бедствии?

Лиза запрокинула голову и расхохоталась ещё громче, чем раньше. Кир тоже захрюкал. Мэй заулыбалась — но Ютта была уверена, что она ничего не поняла, просто вычитала где-то, что когда все смеются, надо тоже делать вид, что тебе весело.

— Какое военное положение? — спросила Ютта, потому что она не боялась спрашивать, когда все делают вид, что понимают.

— Ну как, — огромный муданжец повернулся к ней всё с тем же серьёзным видом, а потом кивнул на Мэй. — Первые лица государства подвергаются бесчеловечной атаке инопланетного разума, который оказывает на них ментальное давление…

Лиза завыла и уткнулась в подушку, Кир спрятал лицо в локте, Мэй растерянно моргала. Ютта вытаращилась на императора. Это Мэй-то — инопланетный разум⁈ Он что, решил, что она какая-то… пришелица? Зелёный человечек⁈ Нет, ну они тут дикие, конечно, но с Тигрэном вроде даже дипломатию ведут, ну и в целом, они же знают, что на других планетах тоже люди живут⁈ А что тогда он думает по поводу самой Ютты⁈

— Мэй — не разум, — с перепугу выдавила она. — Разума у неё нет, не беспокойтесь.

— Ага! — с широченной улыбкой подтвердила Мэй.

Императрица сложилась пополам и, кажется, не могла вдохнуть, только мелко тряслась. Кир зарычал. А его отец запрокинул голову и издал такие звуки, что здание заходило ходуном, а чашки на на столике задрожали. Как будто что-то с древнего металлургического завода — молотом по рельсу, причём в усилитель.

Лиза, не разгибаясь, постучала его по руке.

— Диван развалится, — выдавила она и всхлипнула.

Император перестал громыхать, судорожно вдохнул и вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Извините, не смог удержаться. Не каждый день мне такие задачи ставят, да ещё так конкретно.

Ютта переводила взгляд с одного на другого члена императорской семьи, и лицо её вытягивалось. Это что, получается, отец Кира её… разыграл? То есть вот с серьёзным лицом вот это всё выдал, как будто и правда рассматривал Мэй как опасность для страны… Но это бред же. Не мог он всерьёз… И Ютта просто повелась на хмурые брови.

Она почувствовала, как заполыхала её шея, а потом и щёки. На светлой коже пристыжённый румянец проступал ярко, как праздничный флажок, чтобы все видели, и от этого Ютте стало ещё стыднее, а лицо её покраснело больше.

В этот момент, как на заказ, явился слуга с новым чайным сервизом, расставил всё, забрал старые чашки и испарился. Кир бросился всем разливать.