Я вышел из будки таксофона и, понурившись, побрел в сторону машины, которую Марша, заразившись от меня паранойей, поставила в квартале от магазинчика с таксофоном. Однообразно нарядные фасады острокрыших коттеджей в свете осеннего солнца выглядели как пряничные домики. Лысые, как я, кусты живой изгороди с унылой жухлой травой на их фоне смотрелись, словно из черно-белого кино. Лишь возле одного крыльца, не желая уступать зиме, упрямо зеленел куст с несколькими розами тепло-розового цвета. На ум приходило название “лососевые”. Когда я был подростком, бабушка купила мне рубашку лососевого цвета. Я надевал её раза три, в церковь, потому что ну нормальный парень и розовая рубашка? Зато название цвета я запомнил на всю жизнь. Хотя в словосочетании “лососевые розы” было нечто абсурдное.

Или кулинарное.

Тишину словно вымерший в послеполуденный час улочки нарушил собачий лай. С крыльца того самого дома, возле которого розы пытались бороться с неизбежным ходом времени, переваливаясь с боку на бок, как тумбочка на кривых ножках, сбежал мопс. Ну как “сбежал”? Он старался. Но лаять и одновременно бежать ему не позволяла комплекция. Поэтому он лаял, ковылял и хрипел.

— Белла! — раздался следом скрипучий старушечий голос. — Белла, а ну вернись! Белиссима Сара Карамель, я кому сказала!

“Он” оказался “она”, ещё и Белиссима, прости господи! Толстенькая мопсиха со страшненькой приплющенной мордой, лая и хрипя, приближалась ко мне.

— Вы ее не бойтесь, молодой человек! — Старушка-божий одуванчик в толстых роговых очках в половину сморщенного лица наконец появилась из дверей, и от мысли, что я мог испугаться этого криволапого клопа, стало смешно.

— Постараюсь. Доброго дня, миссис.

— Белиссима, вредная девочка! Ты ведешь себя недопустимо! Сейчас же иди домой!

Псина тем временем добралась до меня и теперь, задрав голову и пытаясь унять дыхание, с упреком смотрела мне в глаза. По какой-то неясной причине я представлял для неё больший интерес, чем бабулька-хозяйка.

— Ты почему нападаешь на людей? — отвесила старушка комплимент своей любимице. Дескать, ты у меня ещё о-го-го! — Мне так неловко, право!

Она спешила к нам, шаркая ногами по мощеной дорожке. Думаю, она больше опасалась, что незнакомец легким ударом ноги отправит псину в последний полёт.

— Ничего страшного. Очаровательная Белиссима сдержалась и не разорвала меня на клочки.

— И всё же мне бы хотелось загладить перед вами свою вину. Что же так, Белла? Хотите розы?

Я даже дар речи потерял.

— Миссис, простите, у меня с собой нет денег, — пролепетал я. — Э… Бумажник, понимаете, в машине оставил…