Аскеза — вот источник душевной чистоты! Поэтому работать побольше, жрать поменьше. Спать тоже можно поменьше. Во-первых, потому что надо работать. А во-вторых, когда люди спят мало, они легче поддаются действию дара.
Вот египтяне отлично придумали рабов! Какая гениальная идея! Рабы для того, чтобы работать.
Свободные люди должны быть свободны. Но я даже не знаю, кому в сегодняшнем мире нужно быть свободным. Люди забывают о том, свобода — это не привилегия. Свобода — это долг!
…А не ОТ долга.
Вот как мои люди в полиции…
Всё же было сказано! По полочкам разложено. Но не ткни я снова сегодня нужного сотрудника, никто бы опять не пошевелился!
Ярость затопила меня по самые уши.
Так. Стоп. Нужно держать себя в руках. Такие дни, как сегодня, созданы для тренировки. Главное — дело сдвинулось с места. Наконец-то они осознали, что принесли им в руки, и засуетились, как разворошенный муравейник.
Что ж, лучше поздно, чем никогда. Прожекторы им в помощь. Пусть трудятся. Тем более что труд на благо безопасности родного города не нормирован.
Я успешно давлю вспыхнувшее раздражение: любить мне их не за что, но и гневаться на них — лишь зря расплескивать драгоценное душевное равновесие из сосуда, наполняемого бдениями, постом и самоограничениями.
Впереди появился нужный дом. В отличие от соседних домов, подъезд к нему был ярко освещен. Словно сам Лучезарный Амон хотел указать мне цель.
На звонок ответили не сразу.
Дверь открылась, и первое, что мне стало понятно: всё вокруг — есть божий промысел! Словно горячим плеснуло под ребра, туда, где бьется посвященное моему богу сердце, и поздний вечер, гнусный и промозглый, словно озарило золотое египетское солнце. И душа моя возликовала, и счастье служения наполнило меня до краев: значит, Амон не оставил меня своим взором! Значит, услышал мою мольбу и ответил на нее! Это ли не доказательство праведности пути, которым я иду?
Столько времени и сил было потрачено на поиски! Столько денег и людей!
И вот он!
Это точно был он!
Глава 26. Свеча горела на полу
Алистер Коулмен жил в приличном районе. Не в элитном, как, например, Алисия, но респектабельном. Свет прожектора над входной дверью выхватывал кусты живой изгороди, голые по случаю глубокой осени. На первом этаже светилось окна, желтоватый теплый свет пробивался через пергамент жалюзи. На крыльцо я поднималась с облегчением: слава богу, Алистер никуда не уехал за то время, пока я добиралась к нему из центра!
На дребезжание дверного звонка Коулмен не отреагировал. Я ругнулась — в клозете он застрял, что ли? — и, чутко прислушиваясь, не раздадутся ли в доме шаги наставника и бывшего руководителя, достала из кармана телефон.