Хорошо, что мы не стали включать свет.
Возле моей спальни (и по совместительству кабинета хозяйки) мы остановились: здесь мне предстояло свернуть в сторону одних дверей, а Марше пройти чуть дальше в сторону других дверей.
— Проводить? — вкрадчиво предложил я шепотом, не убирая руку с поясницы.
— Щедрость твоя, Зак, не знает границ! — тоже шепотом фыркнула Марша, возвращая мне кухонную подачу.
Но руку, кстати, не стряхнула
И я воодушевился:
— А то! Я, кстати, массаж могу сделать! — прошептал я, сокращая пространство между нашими телами до полного мизера, но не позволяя себе контакта. — Еще раз…
— Зак Морелли! — Марша захлебнулась негодованием, и я бы даже ему поверил, если бы она хотя бы в полный голос негодовала, а не продолжила шептать. — За кого вы меня принимаете! Я не такая!
— Честное слово, я ничего не имел…
А Марша перебила меня фырканьем:
— Ну, вообще-то, такая. Просто сегодня не хочу!
Я тихонько засмеялся: то есть меня не отшивают, а просят не напирать, да?
И, не удержавшись, провел ладонью по кудрявой макушке. Темная грива оказалась удивительно жесткой под руками и вместе с тем удивительно приятной.
— Не гони лошадей, Морелли… — шепнула Марша куда-то мне в подбородок.
Она по-прежнему не делала попыток отодвинуться. И интонации у нее были не осаживающие, а скорее мягкие, утешающие… Хоть и снисходительные.
И я пфыкнул ей в волосы, шепнул, чувствуя, как сел голос:
— Я не гоню, я даю прекрасной даме знать, что экипаж подан и ожидает ее распоряжений!
Она беззвучно рассмеялась, и этот смех, ощущаемый всем телом, делал меня чертовски счастливым человеком. Самым счастливым! Заставлял поверить, что если понадобится, я горы сверну.
И только поэтому я предложил:
— И, кстати, массаж может быть просто массажем…
Полный негодования и возмущения шепот Марши прорезал тишину коридора ножом:
— Закери Морелли, не святотатствуй! Не может!
Теперь уже беззвучно смеялись мы оба — и я, кажется, в кои-то веки испытывал к убившим меня ублюдкам не гнев, а что-то, похожее на благодарность.
Глава 5. Немного паранойи еще никому не повредило
Зак
Давно я не ложился спать с таким легким сердцем. Мне пока не удалось вспомнить всё — да и кто помнит всё из тех, кто даже не терял память? Но из того, что я вспомнил, следовало, что Зак-до-убийства постоянно испытывал тревогу. Возможно, ему даже следовало обратиться к психиатру по поводу депрессии. Хотя не Заку-сегодняшнему рассуждать о психиатрах для Зака-прошлого — учитывая мои поджигательские подвиги.
В целом, тот я вел себя адекватно ситуации, хотя имел о ней довольно смутное представление. Сейчас, благодаря сведениям, полученным от Марши, многое стало понятней. И всё же некоторые мои поступки казались необъяснимыми. Во всяком случае, мне до сих пор не удалось вспомнить, что заставило меня их совершить.