— Делай, что хочешь, — она зевнула. — Ты меня затрахал уже. Дай поспать!
Я хохотнул ей в затылок и поцеловал в шею.
Она легонько ткнула меня локтем, — да понял я, понял! — поуютнее устроилась у меня на руке и очень скоро засопела.
У меня со сном пока складывалось не очень, и я крутил в голове, как буду завтра работать с дисками и какими словами буду объяснять, почему не рассказал о них сразу. Откуда они у меня взялись, и почему мне нужно обратиться к психиатру… Я и так на фоне Марши Сандерс чувствовал себя Страшилищем из страны Оз, которому не хватает ума. А тут ещё и с психическими отклонениями. Совсем не факт, что крепкое тело сможет компенсировать дефицит остального.
В общем, план у меня был такой. Для начала — проверить, что же там у меня записано. И записано ли вообще что-нибудь. Я по-прежнему не был уверен в своей психике. Потом выбрать материалы, которые касаются исключительно убийств, и ещё раз взглянуть на них трезвым взглядом: вдруг то, что показалось мне серией, на самом деле показалось. И уже потом, имея на руках аргументы, разговаривать с Маршей.
А если аргументов не будет, то к чему и разговор затевать?
Договорившись с собой, я зевнул и тоже попытался уснуть.
Спал я поверхностно, словно разделившись во сне: четко ощущал, что одна часть меня сквозь сонную расслабленность продолжает бдительно мониторить окружающее пространство, методично отфильтровывая звуки окружающей действительности и признавая их условно безопасными. Вторая часть сознания смотрела сны. Они были не такие, как те, в которых Хатшепсут-Марша сводила с ума Нехши-меня. К счастью, в этот раз сны были другие: блеклые картинки, всплывали в мозгу неясными, словно выцветшими. То идущая по песку пелена огня, то огненный кокон, вставший над носителем и удерживающий град стрел, то разворачивающийся вихрь огня... Во сне это казалось мне воспоминаниями — обтрепавшимися и древними, утратившими эмоциональную значимость. Было и было. Ну да, когда-то кто-то учился управлять пламенем. Проверял границы своих возможностей. Выяснял, что можно сделать так или вот так.
Лучше бы как постельное белье не поджигать, показал.
Но того, кто был во сне, постельное белье и горелые полотенца волновали мало, он учился великим вещам. Картинки его тренировок смутно брезжили в мареве дремоты, дрожали, словно мираж, и таяли, сменяясь следующим сном-выдумкой-воспоминанием, как зыбкая песчаная поземка над слежавшейся толщей бархана.
Проснулся я, как ни странно, выспавшимся, отдохнувшим и на рассвете.
Спасибо, ять, организм!
Глава 10. Свежий взгляд