Марша многозначительно подняла указательный палец, подошла к столу, взяла сэндвич и откусила. Я терпеливо ждал, пока она пережует и продолжит свою речь, потому что никогда нельзя быть уверенным, что именно из, казалось бы, бесполезной истории Древнего Египта, может пригодиться в жизни.

— Анк-Су-Намун, соблазнившая киношного жреца, на самом деле была сестрой Тутанхамона и на момент, указанный в фильме, была дамой весьма почтенного возрасте.

— Так неинтересно! — расстроился я и тоже приобщился к еде. — Никакого, значит, убийства фараона не было…

— Ну почему? Было. Известно оно как “заговор в гареме” и случилось сто лет спустя, и не из любви к жрецу, а к сыну! Юноша, известный в истории как “кричащая мумия”, был умерщвлен и упокоен, лишившись всех фараонских почестей в будущей загробной жизни. Так что история Мумии — древнеегипетский франкенштейн. А уж обо всей этой магии-шмагии, мистике-шмистике я просто молчу!

Я придвинулся к Марше поближе и легонько толкнул её бедром:

— Ты не могла бы помолчать на эту тему чуть громче? Мне не слышно.

Она фыркнула:

— О чем там говорить? Вот насмотрятся люди таких фильмов и начинают верить во всякую дичь, вроде великой древней магии. — Её лицо скривилось от брезгливости. — И несут деньги разным шарлатанам и просто мошенникам, чтобы решить свои проблемы с помощью волшебной палочки.

— А на самом деле никаких чудес не существует? — Буквально неделю назад я был в этом столь же уверен. Тогда у меня на руке не было браслета, который не снимался, мне не снились сны о том, чего я не мог знать, ожоги не залечивали смертельные ранения, и всё вокруг я тоже не подпаливал.

— Зак, ну ты издеваешься, что ли? Или тебя действительно по голове приложили? — раздосадовано возмутилась Марша. — То, что в древности казалось магией, стало основой современных знаний. Тот же порох. Или чудесная японская оружейная сталь, из которой теперь льют рельсы. Господи Иисусе, да вся химия выросла из “магии”. Всё, не беси. Убери эту “Мумию” с глаз моих долой, и давай посмотрим что-нибудь более безобидное для нервов!

Я с сожалением поставил кассету на полку. С другой стороны, кто мне мешает посмотреть мне этот фильм в одиночестве, когда Марша уедет на работу? Никто!

— А давай тогда “Людей Х”? — взял я другую кассету.

— Давай!

Я аж оторопел от такой покладистости. Быстро, пока она не передумала, сунул кассету в гнездо, нажал старт с дистанционки и подсел к столу.

На экране высветилась устаревшая заставка: век за окно уже был двадцать первый. Я положил себе еды в тарелку, накидал её немного в желудок и наконец снова обрел способность говорить: