…хотя не особенно усердствовала.

— Марша, у меня на браслете — древнеегипетский феникс, а у меня в руках сами собой загораются вещи. Тебе не кажется, это что-то значит?

— Кажется! — легко согласилась я и повозилась на кровати: в спину сквозь одеяло что-то упиралось. — Это значит, что ты идиот! Это всё иносказательно. И-но-ска-за-тель-но.

Я сунула под спину руку и попыталась нащупать то, что больно давило мне в почку. Или в печень — черт его знает, что там у меня.

Зак, устав наблюдать за тем, как я ерзаю (а у нас же здесь, если что, серьезный разговор!), в один шаг приблизился ко мне, ухватил меня за подмышки. Собственная нагота его не смущала, и мой вес — не скажу, сколько фунтов прекрасных рабочих мышц, — он удерживал без труда.

А потом еще и тряхнул. И даже не тряхнул, а легонько потряс. Из складок одеяла на пол что-то выпало, Зак поставил меня на ноги, наклонился и вручил мне протеиновый батончик. Я обрадовалась ему, как родному: еда!

Захлебываясь от жадности, ободрала упаковку и немедленно откусила.

Сейчас расплачусь. Хорошо-то как, а!

Я протянула перекус Заку.

Он хмыкнул, сел рядом. Взял и тоже откусил.

А я объявила:

— Морелли, не было в Древнем Египте магии, что бы ни вешали на уши нашим согражданам голливудские блокбастеры. Одно сплошное мистическое мышление — и никакой магии. Бенну просто символ, возгорание — просто от старой проводки, а ты — просто тридцать три несчастья, и руки у тебя кривые, когда дело не касается еды и секса.

Зак, выслушавший мой успокаивающе-мотивационный спич с ироничным выражением на смазливой итальянской физиономии, хмыкнул и вернул мне то, что осталось от батончика.

М-м-м! Как вкусно, так и сожрала бы в один укус!!!

Надо все же нормально питаться, а то сегодня у организма две интенсивные тренировки и куча стрессов, а калорий перепало пшик…

— Так что не забивай себе голову, Зак.

— Я понял, — задумчиво отозвался он. — Не забивай, а лечи…

— …Бабуль, привет. Мне нужна огнеупорная простыня!

— Зачем?

— То есть, так, да? Ты сама предлагаешь мне заключить договор, обещаешь поддержку, я начинаю работу... А ты — "зачем"?

Молчание в трубке звучало для меня музыкой звезд. Песнью сирен.

Когда пожаротушение окончательно состоялось, и Зак, по моему настоянию, обследовал все возможные места прохождения проводов в стене (несмотря на его утверждения, что это невозможно, — что значит "невозможно"? Стена есть, пусть проверяет!), застолбил себе право первой очереди в душ и тут же им воспользовался.

А я и не возражала: аргументация у него была беспроигрышная: “Сейчас ополоснусь быстренько и соображу обед”. С такими доводами спорить — это надо дурой быть.