— …Этот мальчишка осмеливается требовать, чтобы я обращалась к нему не иначе, как “Могучий Бык, возлюбленный Богом Солнца”! — Моя Царица, Процветающая Годами, Оживляющая Сердца, вышагивает из угла в угол, будто она не Великий Фараон, а обычная земная женщина. Печальна участь того, кто хоть на секунду примет это за истину. — Негодный щенок! — шипит она.

Негодный щенок — пасынок, коронованный как Тутмос Третий, которому на днях исполнилось пятнадцать. Через год он станет совершеннолетним, но уже сейчас он настаивает, чтобы к нему обращались как к полновластному фараону — “Великий Бык”. Это единственный титул, который Моя Царица не приняла вместе с бременем правления Верхним и Нижним Нилом.

На плече её сияет золотом божественный браслет, знак высочайшего благоволения Лучезарного Амона, открывшего Свой тайный лик ради Возлюбленной Дочери Своей. Она — как твердыня Тхаро, что стоит на пути безжалостных гиксов. Она сумела преодолеть все преграды на пути к своей цели, вынести все тяготы, подчинила вельмож: кого-то силой, кого-то подарками, кого-то обещаниями власти, — браслеты на руках её слуг выполнили свою миссию.

Она справилась со всеми.

Кроме “щенка”.

— Он требует немедленного заключения брака! — продолжает Моя Царица.

Я осмеливаюсь поднять голову: лишь немного. Она прекрасна в гневе. Она прекрасна всегда, да продлит Сехмет её годы.

— Что ты молчишь! Отвечай! — Она ловит мой взгляд, и теперь я не смею отвести глаза. В её черных глазах пылает огонь ярости.

Черный огонь. Совсем не такой, как у меня, но оттого лишь более смертоносный. Я внутренне содрогаюсь, хоть и понимаю, что она не захочет причинить мне вред: я предан ей всем своим сердцем. Но я готов стерпеть любые истязания, лишь бы облегчить сейчас её боль.

— Отвечай! — повторяет Прекраснейшая из Женщин, и хоть вопрос не задан, я понимаю, чего она от меня ждет.

Мне нечего ей сказать. Любой мой ответ лишь сделает хуже. Она всё знает сама, Мудрейшая из Мудрых. Всё что я могу — разделить её отчаяние.

Я вижу его сквозь пелену её негодования.

Оно разъедает мою душу, как и её.

Даже Величайшая из Фараонов не всесильна.

Влага наполняет её глаза, и я упираюсь лбом в сложенные на полу ладони.

Никто не смеет видеть слез Несущей Истину.

Она опускается на мое ложе. Её стопы стоят возле высокой изогнутой ножки с мордой льва.

— Я устала, — говорит она. Если Моя Царица велит отрубить мне после этого голову, она будет права. — Я безумно устала. Подойди.

Я повинуюсь и встаю. Плечи Связующей Все Земли безвольно опущены, будто она устала нести это бремя.