Вот, что я говорил! Дядька Степан закончил возиться с камином, чиркнул спичкой и поднёс рыжий огонёк к берестяной растопке. Та затрещала, пыхнула чёрным дымком, скрутилась в трубочку и весело заполыхала ярким пламенем. Огонь тут же перекинулся на мелко колотые берёзовые полешки, заплясал суетливо, жадно облизнулся и весело вгрызся в сухое дерево. Заплясал, заметался, загудел торжествующе в трубе. Показалось или нет, но вроде бы как и в самом деле сразу исходящее от огня тепло почуял.

А ведь на самом деле хорошо! Поёрзал на коже сиденья, уселся поудобнее, ноги вытянул. Сбоку маленькую скамеечку углядел, ногой придвинул поближе и уже на неё умостил обе своих конечности. Вот теперь совсем другое дело! Ребро сиденья ноги не режет, комфортно так сидеть. Тапки сбросил, так голые ступни сразу тепло очага почувствовали!

И руки на подлокотники уложил. Кстати, а почему я до сих пор в лубках хожу? Почему не снимаю? Тоже для маскировки? Чтобы никого быстрым исцелением не шокировать? Ага? А то, что уже сам хожу, это как? Этим фактом никого не удивляю? Или здесь ещё и не к таким чудачествам знати привыкли?

— Пошло дело, — протянул руки к огню дядька, оглянулся, увидел, как я на скамеечку ноги умостил, улыбнулся и кивнул одобрительно.

Каминными щипцами поправил откатившееся полешко, потёр ладони одна об другую, ещё раз оглянулся:

— Что читать будешь, Николай Дмитриевич? Что принести?

— Газеты какие-нибудь есть?

— Есть, конечно, — выпрямляется с кряхтеньем дядька. Медлит, снова смотрит пристально и, наконец-то, уходит.

Уходит почему-то вообще прочь из библиотеки! Куда? Тут же приходит понимание — в кабинет, куда же ещё! Просто больше некуда! Похоже, в отсутствие родителя всю прессу туда относят. А её что, выписывают и на дом приносят? А я думал, что каждый раз на улице покупать нужно было.

— Вот, изучай, — опускает на журнальный столик толстую пачку серых газетных листов дядька. — Может, просто рассказать тебе то, о чём знать хочешь?

— Да я всё знать хочу! — вырывается из меня крик души, прежде чем успеваю осмыслить заданный мне вопрос. Тут же исправляюсь. — Говорил же, не помню ничего. Может, почитаю, так вспомню?

— А как читать, значит, не забыл? — хмыкает дядька.

— Откуда я знаю? — удивляюсь вроде бы как натурально. А по спине между лопаток ползёт и щекочет предательская капелька пота. Но заканчиваю с уверенным видом, как будто так и должно быть. — Сейчас и проверю!

Дотянуться до верхней из пачки газеты не получается, слишком глубоко провалился я в мягкое кожаное сиденье кресла. Дёргаюсь, наклоняюсь вперёд в попытке вырваться из мягкого плена, а клятые лубки мешают! Ограничивают мою подвижность. Да ещё повязки больно врезались в самый сгиб колен и локтей, сухожилия пережали. Морщусь, и это не осталось незамеченным.