Лиза, младшая из сестёр, сидела в самом углу коляски, меланхолично отмахивалась от летящих прямо в лицо насекомых и, к удовольствию старшей сестры, всё больше молчала. О чём думала, непонятно. Она после происшествия у реки стала всё больше и больше уходить в себя, часто задумывалась, выпадала из разговора. Но зато перестала дерзить и хамить, прекратила насмешничать.

Маша же тоже сидела молча, вроде бы как любовалась проплывающими мимо пейзажами и ничего на самом деле не видела. И в который уже раз вспоминала тот первый разговор, который состоялся у них с матушкой после памятного возвращения из усадьбы…

— Я всё сделала так, как ты велела, маменька, — сжимала кулачки девушка.

Тоненькая, словно тростинка, гибкая и грациозная, княжна в гневе металась по спальне. Правильный овал лица окутывало облако пышных волос, соболиные чёрные бровки хмурились, кривился милый носик и алые губки.

— Боже, как это противно, настолько унижаться… Перед кем? Перед этим ничтожеством? Да он ногтя на мизинце нашего Сержа не стоит! — возмущённая недавним унижением девушка остановилась перед матерью. — Ну что ты молчишь? Неужели тебе самой было приятно так унижаться перед этим…

Сразу не смогла подобрать нужное слово для определения этого ничтожества, коим она именовала молодого князя Шепелева. Замолчала, и с удивлением обнаружила, что её никто не слушает! Маменька в окно смотрит!

— Мама! Ты совсем меня не слушаешь… — возмутилась со всем пылом молодости.

— Знаешь, нас было шесть детей. Три брата и три сестры, — не отрывая взгляда от того, что происходило за стеклом, вдруг безжизненным голосом начала рассказывать мать.

Размеренно и неторопливо выговаривала каждое слово, и слушать её было настолько страшно, насколько удивительно было всё рассказанное.

— Моя мать нас всех терпеть не могла. Отец ненавидел за то, что мы всё время просили есть, за то, что нас нужно было одевать и учить. Он был игроком, пустил прахом всё состояние матери. Мать же… Свою ненависть к нелюбимому мужу переносила на нас, своих детей. Ты не представляешь, насколько ужасной может быть такая жизнь. Каждый из нас был счастлив, когда по той или иной причине покинул родительский дом… Служба, учёба, замужество… Мы были готовы на всё, лишь бы поскорее из него уехать! Забыть, как страшный сон, весь тот кошмар! Мне, как тогда казалось, на счастье, встретился твой отец. Морской офицер, династия, традиции… Красиво, да?

— А на самом деле захудалый княжеский род, многочисленные долги, заложенное имение, постоянная нехватка средств. Денежного содержания твоего отца только-только хватает на то, чтобы платить кредиторам и поддерживать видимость достойного существования. Не жизни, дочь, ты правильно услышала, а именно что существования, — мать усмехнулась и усмешка эта была горькой, как полынный отвар.