- Мы не можем терять время, - резюмировал Фьер.
И тут же в голове всплыла тревожная мысль, от которой кровь стыла в жилах: наше появление в храме вовсе не стало для кого‑то неожиданностью. Культисты знали. Они ждали. И, скорее всего, уже готовились к нашему приходу.
После этого осознания мы все стали спать куда меньше. Потому что… если план культистов - воскрешение Пэна любой ценой, то пострадаем не только мы. Они будут перешивать этот мир. Новая вера всегда воцаряется через кровь и боль.
Перед глазами всплывали страшные воспоминания. Как девушка танцевала на том алтаре, как ее жестоко избивали, но она лишь смеялась. Хоть Пэн и говорил мне, что не все методы культистов здравы и оправданы - именно они будут нести веру в массы. Именно они все зальют кровью. Самые верные и сумасшедшие псы.
Обстановка кабинета давила на меня, словно свинцовая плита: тяжёлые резные шкафы, затхлый запах старых пергаментов и давящая тишина, в которой каждый вздох отдавался эхом тревоги. Я больше не могла выносить этого гнёта - мне нужен был глоток свежего воздуха. Схватив блокнот, я поспешила прочь, благо запомнила дорогу в сад.
Лёгкое синее платье струилось за мной, едва касаясь травы, а высокая причёска, которую утром так тщательно укладывала служанка, начала понемногу распускаться - несколько прядей уже щекотали шею. Но я не стала их поправлять: в этот миг хотелось просто быть свободной от всех правил и условностей. Да и в целом, не любила я все эти прически-небоскребы. Но помню завет королевы: правилам нужно следовать и не забывать, где я нахожусь.
Оказавшись среди зелени, я отыскала свою излюбленную скамью и опустилась на неё. Над головой зажгла неяркий пульсар: он отбрасывал мягкий, мерцающий свет, окрашивающий складки моего платья в призрачно‑голубые тона. Пальцы сами потянулись к карандашу, и я начала рисовать.
Эскизы выходили странными - мрачными, но изящными, исполненными в насыщенных красных тонах. Они напоминали те самые цветы у древа Пэна - зловещие, завораживающие, будто пропитанные чьей‑то болью. Я тяжело вздохнула и огляделась, пытаясь отвлечься, выбросить из головы этот навязчивый образ.
Сад был словно сошёл с идеальной картины: ни одного засохшего бутона, ни одного чахнущего цветка. Всё аккуратно подстрижено, ухожено, безупречно - дворец во всей своей красе. Идеальность и точность во всём, до последней детали.
Я опустилась на корточки перед кустом роз. Их лепестки отливали алым в свете моего пульсара, а острые шипы, вопреки ожиданиям, остались на месте - это почему‑то показалось мне забавным. Внезапный порыв заставил меня прикоснуться к стеблю. Сначала я лишь слегка коснулась его подушечкой пальца, но затем, поддавшись странному порыву, сжала тонкий стебель между пальцами. Острый шип впился в кожу, и по стеблю потекла тонкая струйка крови, падая на землю, словно капля жизни, питающая корни. Я заворожённо следила за этим процессом, и странное успокоение охватило меня - будто сама природа принимала эту жертву. И я надавила сильнее, чуть поворачивая палец.