- Я нашел ритуалы, которые могут помочь вам скрыть от Кирин свои сны. - начал спокойно принц, будто говорил о погоде или о том, что пора сменить лошадей, - Аскел, зайди ко мне в покои через полчаса после того, как мы прибудем во дворец, там безопаснее, чем в кабинете. Древняя магия, чужим ушам не место там.
Аскел коротко кивнул, и в этом движении не было ни покорности, ни раздражения- только холодная готовность человека, который знает: если не сделать сейчас, потом может быть поздно.
- С печатями Пэна немного сложнее, - продолжил Тай, и теперь в его голосе проскользнула едва уловимая горечь, - Информацию о них нашёл, но всё такое древнее, что сложно разобраться. Слова стёрлись, символы расплылись… нужно посидеть над ними.
- Я знаю, что частицу Пэна заключили в дерево. Теперь он живет в нем… Питается. Не знаю как, но еще с ним неотрывно связаны красные цветы. Выглядят, сложно их лепестки покрасили кровью, - сказала я, с каждым словом все больше понимая бесполезность слов.
На мгновение в комнате повисла тишина, тяжёлая и густая, как предгрозовое небо. Аскел резко поднял голову, его взгляд стал острым, почти хищным.
- Красные цветы, - тихо повторил он, и в его голосе прозвучало узнавание, от которого у меня по спине пробежал холодок, - В старых легендах их называли «слезами Пэна». Считалось, что они расцветают там, где его сила просачивается сквозь землю. Если они появились… значит, печати действительно слабеют.
- Ему нужны жизненные силы и разрыв печатей, - резюмировал Тай, и его голос стал твёрдым, как сталь, - Без второго он вернуться не сможет. Только тень, только эхо, способное пить чужую волю.
- Нужно больше об этом узнать. И не допустить, - задумчиво протянул Фьер, и в его словах не было вопроса - это был приказ, тихий и окончательный, - Продолжай. Всё, что помнишь, даже если кажется мелочью.
И я начала рассказывать. Слова лились потоком, иногда путались, спотыкались, но я не останавливалась, боясь, что если замолчу, то снова потеряю эту нить.
- Я могу вбирать силу других намного проще, чем остальные, - призналась я, наконец поднимая глаза и встречая их взгляды без страха, - Тьма кажется мне уже родной, моей магией. Она не обжигает, не режет, она… ложится на кожу, как тёплая шаль. А кроме неё у меня лишь пустота. Я просто сосуд.
Тай едва заметно поморщился, будто от физической боли, услышав эти слова. Он хотел что-то сказать, но сдержался, лишь крепче сжал край стола, так что побелели костяшки пальцев.
- Не просто сосуд, - тихо, но твёрдо произнёс Аскел, и в его голосе звучала такая уверенность, что ей хотелось верить безоговорочно, - Ты - та, кто решает, что в него положить. И что из него выплеснуть.