Внутри пахло пряностями и вином, как в приличных заведениях, но вместе с этим и мокрым деревом, прогорклым жиром и дымом очага, который, казалось, никогда не гас. Низкий потолок нависал над головами, будто хотел пригнуть каждого вошедшего к полу, а балки, потемневшие от сажи, были увешаны пучками сухих трав, чьи листья давно превратились в ломкую труху.
Вдоль стен тянулись лавки, а посреди зала стояло с полдюжины столов из потемневшего дуба - на их поверхности виднелись затёртые узоры, когда-то вырезанные чьей-то терпеливой рукой, а теперь сглаженные годами прикосновений. А вот и кристаллы… на каждом столе стояла лампа с мерцающим, словно огонек, кристаллом. Этот предмет интерьера был словно лишним, совсем уж не вписывался в общую картину. За стойкой, ссутулившись над медным кувшином, стоял хозяин - мужчина с тяжёлым взглядом и руками, похожими на древесные корни. Он скользнул по нам равнодушным взглядом, будто привык видеть в своей таверне кого угодно: от нищих до лордов.
У дальнего угла, в полумраке, сидела пара завсегдатаев: они говорили тихо, почти шёпотом, и время от времени бросали косые взгляды на нашу компанию. Их одежда была поношенной, но аккуратной, а в движениях чувствовалась насторожённость людей, привыкших держаться в тени. Недалеко от них сидели две изрядно выпившие дамочки, довольно громко смеясь и что-то активно обсуждая.
Несмотря на всю свою непритязательность, таверна не была грязной. Пол был тщательно выскоблен, столы протёрты, а воздух, хоть и тяжёлый, не нёс запаха запустения - скорее, это был запах места, которое просто старалось выжить, не обещая никому чудес.
Аскел, едва переступив порог, тут же выбрал стол в углу, подальше от чужих ушей, но так, чтобы держать в поле зрения и дверь, и весь зал. Тай, сдержанно кивнув хозяину, занял место спиной к стене, а мне указали на лавку между ними - словно даже здесь, в этой скромной таверне, они продолжали меня защищать.
- Здесь нас не станут искать, - тихо произнёс Аскел, наклоняясь ко мне, пока хозяин неспешно ставил перед нами три глиняные кружки и миску с тёплым хлебом, - Слишком просто. Слишком буднично. А дворцовые ищейки любят блеск и шум.
Я кивнула, вдыхая этот странный, непривычный воздух - воздух настоящей жизни, не отполированной этикетом и не прикрытой шёлковыми занавесками. И вдруг поняла, что здесь, среди этих простых, грубых вещей, мне даже спокойнее. Здесь не нужно было быть леди. Можно было просто быть собой.
Тай заказал себе похлебку и сидр, Аскел - медовуху и жаркое… А я просто медовуху. Не знала, что выбрать из еды. Никогда такого не ела.