- А если все силы из неё выкачать, опустошить? Сделать снова человеком? - предложил Аскел, и в этой попытке найти лазейку слышалась вся его надежда, вся его вера в то, что выход есть всегда.
- Она мертва, - снова равнодушно ответил Торус, и это равнодушие было страшнее любого гнева, - И уже давно. Эта тьма поддерживает жизнь внутри неё. Как только не станет тьмы - жизнь прервётся.
Я окаменела от его слов. Смотрела то на Торуса, чьё лицо оставалось бесстрастным, то на Тая, чьи черты застыли в холодной маске долга, то на Аскела, в глазах которого плескалась невысказанная боль. Все три лица были безэмоциональны, словно вырезаны из камня века назад, и эта неподвижность пугала больше любых криков.
- Если выкачать из неё тьму и наполнить другой силой? Аэлита же сосуд. Значит, может впитывать в себя и другую энергию, - предположил Тай, и в этом предложении слышалось отчаяние человека, цепляющегося за соломинку.
- Я - бог равновесия, - раздражённо прервал его Торус, и воздух вокруг будто сгустился от его недовольства, - И если судить с точки зрения равновесия - девушку нужно убить. Ещё раз. Если она вам так просто сдастся, конечно. Сил много… потенциал огромен.
Он перевёл взгляд на меня, и на мгновение в его бездонных глазах мелькнуло что-то похожее на иронию.
- Поделись с ними, милая, как тебе живётся во второй раз? Я слышал все твои благодарности за второй шанс. Я рад, что ты живёшь сейчас правильно и используешь все ресурсы во благо, но я никогда бы не позволил тебе этот второй шанс.
Божество едва улыбнулось - лёгкая, едва уловимая кривая линия на бесстрастном лице, и эта улыбка была страшнее любого проклятия. Я должна была расценить её как комплимент высшей пробы, но почувствовала лишь ледяное прикосновение судьбы, точнее, хлесткую пощечину.
- Действуйте. Пробуйте изменить судьбу. Или восстановите порядок, - продолжил Торус, и каждое его слово падало, как тяжёлый камень в бездонную пропасть, - Тай, вашей семье известно больше, чем другим. Ты знаешь, чем заканчивается нарушение равновесия. Океаном крови. Геноцидом.
Воздух вокруг завибрировал, словно реальность трещала по швам, и Торус начал растворяться, теряя очертания, превращаясь в мерцающую дымку, которая таяла в темноте. Его фигура истончалась, пока не исчезла совсем, оставив после себя лишь едва уловимый холодок на коже и эхо его слов, которые теперь навсегда поселились в моей голове.
Мы остались одни в круге. Свечи догорали, отбрасывая дрожащие тени, символы на полу медленно тускнели, угасая один за другим, словно звёзды, гаснущие перед рассветом. Тишина, наступившая после ухода бога, была не просто отсутствием звука - она была густой, тяжёлой, наполненной невысказанными словами и разбитыми надеждами.