Наконец, с той стороны послышался звонкий девичий смех, всплески воды. Плескались, похоже. Игрались.

— Вот так-то лучше. Самое то, — выдохнул Могута, увидев, как его девки сорвали с себя сарафаны и прильнули к княжичу. — Козочками вокруг него запрыгали. Молодыми сиськами так трясут, что и мне даже жарко стало, — тяжело задышал он, чувствуя, как на лбу выступил пот и перестало хватать воздуха. — Ух ты как Анфиска трясет… Я бы этой толстозадой сейчас так врезал, что ходить бы забыла как… А потом на французский манер…

Распалился, что совсем невмоготу стало. Ерзать начал, раскраснелся весь, губы то и дело облизывал.

— Черт!

Чтобы хоть как-то отвлечься, схватил с барного столика графин с водкой и сходу отхлебнул из него. Шумно выдохнул, прислушался к себе и еще раз прильнул к графину.

— Ух, хорошо!

Вмиг все желание как рукой сняло. В голове, правда, немного зашумело. Но это нормально. Ему такая доза, что слону дробина.

—… А после этого пацана рядом с этими клушами за стол усадим, наливочки моей фирменной нальем, заведем душевные разговоры, — ухмыльнулся Могута, кидая жадный взгляд на опустевший графин. — И вот тогда самое интересное начнется… Кстати, как там этот студентик с моей фотокамерой? Не заснул там? Не дай Бог что пропустит…

Это дело с новомодной фотокамерой Могута уже давно проворачивал к своей великой пользе. Тайно ставил ее в трактирах или номерах, где отдыхали важные люди. После же специально нанятый человек делал фотографии весьма пикантного содержания, которые купец складывал в особый сундук. А в нужный момент торговому сопернику или недругу предъявлял со словами, что, если тот будет артачится, то в газеты передаст для утреннего тиража. Естественно, дураков не было противиться и «права качать». Ведь, интимные фото могли запросто уничтожить всю торговую репутацию человека, превратить за какой-то месяц крупного купца в нищего. Никто не станет вести дел с человеком, которого так ославили. С благородными еще лучше. Те все отдавали, чтобы порочащие их снимки в тайне оставались. Офицеры полковые кассы вскрывали и деньги несли, дамы честью поступались. Словом, памятник из золота нужно ставить тому, кто такую нужную вещь изобрел.

Купчина подскочил к одной неприметной дверце за плотными шторами, где находилась узкая комнатка без окон. Места там было лишь столько, чтобы треногу с фотокамерой поставить и самому мастеру присесть.

— Бдишь? — с подозрением спросил Могута, резко распахивая дверцу. — Или опять налакался и дрыхнешь, свинячья харя?

А перед фотографическим аппаратом скрючился худой, как смерть белобрысый парень в засаленной гимназической форме, и что-то подкручивал в треноге.