Вот в таком, скажем прямо не самом лучшем настроении, Мелихов и двигался к земской больнице.

— Черт… Вот если бы мамзель какая-нибудь ножку подвернула, то я бы её вмиг до больницы домчал. На руках бы нёс, — бормотал он себе по нос, выстукивая каблуками с подковками для форсу. В мечтах, он и правда, уже крепко-крепко сжимал в объятиях белокурую девицу. Даже к её сахарным губкам тянулся. — Эх, а я тут со всяким отребьем вожусь…

И словно в подтвержденье его слов за углом, куда он только что свернул, Мелехов наткнулся на длинную очередь, от которой отвратительно несло. Среди тех, кто стоял за бесплатной помощью к земскому врачу, были и нищие с бездомными, и попрошайки, и городские золотари, и другие обитатели городского дна, у кого за душой ни гроша не было.

— Господин, подай грошик, — к Григорию уже тянулись грязные, покрытые струпьями, ручки ближайшего нищего, закутанного в грязную хламиду. — Семь день не жрамши…

— Хучь на корочку хлеба подай, — голосила с другой стороны старуха, ковыляя в его сторону на костылях. — Христа ради…

С трудом сдерживаясь, чтобы не достать нагайку и не отхлестать направо и налево всех подряд, жандарм быстро добрался до широкого крыльца земской больницы, где дежурила пара полицейских.

— Господин вахмистр, здравия желаем! — тут же оба вытянулись, увидев, кто к ним пожаловал. И один, и другой брюхо втянули, вытянулись, словно перед ними большое начальство. — И вы тоже сюдой пришли?

Хотевший уже пройти мимо, Мелехов притормозил. Больно странным ему эти слова полицейских показались. В смысле, и вы тоже сюда пришли? Что это такое? К чему так говорить?

— Так, что тут стряслось? Что за беда? — он сдвинул брови, давя понять, что находится не в самом лучшем настроении.

— Так, это, господин вахмистр, что-то шума больно много из-за этого пацана. Говорят, уже околоточных на улицах подняли, чтобы сбежавшего извозчика найти, — начал докладывать тучный полицейский с красным отекшим лицом, от которого тянуло то ли смесью чеснока и селедки, то ли черного хлеба и копченного сала. — Видать, какая-то важная птица. Может даже чей-то сынок…

— Вот же черт! — чертыхнулся Григорий, понимая, что простое с первого взгляда дела может вырасти до неимоверных размеров. Не дай Бог пострадавший малец окажется отпрыском какого-нибудь барона или того хуже графа. Тогда все, пиши пропало. — Ладно, пойду сам посмотрю.

Уже в коридоре его терзали нехорошие предчувствия, которые, кстати, ни разу еще не обманывали. Рядовое задание точно станет самой настоящей занозой в одном месте. Только жандарм даже не догадывался о размере этой самой занозы, которая оказывалась прост гигантских размеров.