И снова Лиза меня удивила: вместо нытья проявила взаимопонимание. Определенно в каждым днем все больше ее люблю.

Переодевшись, я оставил Лизе медицинское заключение и отправился в спортзал разминаться. Результат меня не порадовал: я меньше месяца проносил чертов бандаж, но теперь не мог сделать элементарного: мышцы дрожали, связки ныли. Хотелось дать нагрузку побольше, а когда начнется крепатура, подлечиться, но я поостерегся.

Все это сделаю завтра, сегодня просто подготовлю тело к нагрузке.

Как и планировал, занимался я час, а потом вернулся к Лизе, мы условились, что она будет ждать на трибунах. Она и ждала, увлеченная конспектом так, что заметила меня, только когда на ее тетрадь упала моя тень. Встрепенулась, улыбнулась и предложила странное:

— Слушай, а можно я мяч попинаю, хоть прочувствую, как это.

Мой взгляд остановился на ее белых кроссовках, и в голову пришла замечательная идея:

— Нужно. Я встану на ворота, а ты будешь забивать.

— Ух, круто!

Развлекались мы так часа два. Поначалу Лиза вообще мазала по мячу или била по скользящей — так, что мяч катился мне в ноги, но под конец он стал лететь выше, и я немного поработал руками. Ничего не болело, хотя, конечно, ее неумелый удар по силе несравним с ударами профи.

Димидко, провожающего Анжелику на рабочее место, я заметил раньше, чем он — меня, что неудивительно: Саныч обнимал врачиху за талию, а она хохотала, то прильнув к нему, то погладив по спине. Увидев меня, Анжелика остановилась, кивнула вперед, и Димидко тоже посмотрел на меня, погрозил мне кулаком и ринулся в атаку.

Лиза, глядя, как он стремительно приближается, спросила:

— Это же ваш тренер? К нему что, жена приехала?

— Врачиха наша новая, — вздохнул я, оставляя свое занятие.

— Рехнулся? — возопил Димидко издали. — Хочешь усугубить? Кто тебе позволил?

В его голосе прямо-таки проскользнули интонации Анжелики. На поле Сан Саныч не пошел, поманил меня. Лиза поняла без слов, что нужно сделать:

— Иди, я выписку принесу. — Она побежала к сумке, поставленной прямо на траву.

Больше всего сейчас Димидко хотел меня обматерить, но сдерживался из-за Анжелики, а потому его интеллигентные ругательства звучали фальшиво.

— Чокнулся? — продолжил разоряться он. — У тебя кость еще хрупкая, пока теперь окрепнет…

— Поверьте, вы неправы, — ответил я, обращаясь к нему на «вы», чтобы не ронять его авторитет в присутствии дамы сердца. — Я полностью здоров, врач разрешил тренироваться, но без фанатизма, конечно.

К тому моменту подошла Лиза, протянула выписку, Димидко вырвал ее из моих рук и отдал Анжелике, которая впилась взглядом в бумажку, вскинула бровь, не веря своим глазам. Чего она хочет, было не разобрать.