Она вышла на балкон и облокотилась на перила.

Деревья были близко — огромные, старые, с толстыми ветвями, дворец почти утопал в лесу, и на севере был водопад, она знала это с детства, отец рассказывал о диких землях за границей королевства долго и с любовью, пока она была маленькой и сидела у него на плече и думала что он самый большой фейри в мире.

Отец.

За дверью послышались торопливые шаги и голос:

— Её нужно подготовить к утреннему представлению двору.

Мириэль посмотрела на браслеты — золотые, тёплые, оба на месте, и магия под ними молчала как огонь под слоем мокрого пепла — и перелезла через перила.

Спускалась быстро, только руками и ногами, кора обдирала ладони, платье рвалось о ветки, холодный воздух бил в лицо, и она не чувствовала ни боли ни холода, только движение, только вниз — пока ноги не коснулись земли и она не упала на колени в траву.

И увидела отца.

Он стоял в тени огромного дерева — один, без стражи — и смотрел на неё с тем выражением которое она не смогла разобрать сразу: печаль, боль, и что-то ещё, тихое и почти смиренное.

— Я знал что ты попытаешься, — сказал он тихо.

Мириэль медленно встала.

Слово предатель стояло внутри твёрдо и остро, она хотела бросить его ему в лицо, хотела закричать всё что не успела тогда во дворе когда земля уходила из-под ног — и голос не слушался, и от этого, от того что даже кричать она не могла, ярость стала почти невыносимой.

Он поднял руку — не останавливая, просто поднял — и подошёл, и она не отступила, смотрела на него снизу вверх с ободранными ладонями и разорванным платьем, и что-то в этом взгляде было достаточно красноречивым, потому что он остановился в шаге и опустил голову.

— Прости меня, дочь, — сказал он. — Если сможешь.

Он взял её левую руку — она позволила, не зная почему, может потому что это были его руки, тёплые и знакомые, те что учили её держать меч и подхватывали когда она падала на тренировках, — и пальцы скользнули по браслету, одно лёгкое почти нежное движение, и металл треснул и рассыпался золотой пылью которую унёс ветер.

Магия на левой руке вспыхнула резко и больно, как отмороженные пальцы у огня.

На его ладони лежало маленькое серебряное кольцо — простое, без камня, без узора, только тонкий ободок тускло блестящий в темноте.

— Это перенесёт тебя, — сказал он. — Уходи на север. К водопаду. Брось в воду и думай о том куда хочешь попасть больше всего.

Он поднял на неё взгляд.

— Не возвращайся в королевство, — и голос не дрогнул, но что-то в нём было сломано так же тихо и окончательно, как что-то сломалось в ней самой у той постели. — Иди туда куда всегда стремилась твоя душа. К свободе.