Улыбка Сусу оставалась прежней. Только зелёные глаза стали слишком яркими. Слишком страшными.

— Думали обмануть меня так легко?

Мир вокруг начал темнеть, туман превращался в живые тени, и голос звучал со всех сторон сразу:

— Твоя мать подменила невесту. И за это придётся платить.

Тени поползли к её ногам, обвили запястья, сковали движения — и Мириэль попыталась вырваться, и сердце бешено колотилось, и тьма смеялась тихим холодным смехом от которого по коже бежали мурашки.

Потом туман начал рассеиваться. Сквозь него она увидела Аро.

Он смотрел на неё с тревогой — настоящей, той от которой не отводят взгляд — будто боялся за неё больше чем за самого себя, и она почувствовала странную тяжесть, словно сама тьма пыталась смешивать её чувства, страх и надежду, отчаяние и желание найти хоть какую-то опору.

За девятнадцать дней она успела понять одну простую вещь.

Он тоже был пленником. Так же как и она. Только его клетка существовала уже много лет.

Тьма снова рассмеялась — где-то далеко, почти неслышно — и этот смех заставил её резко открыть глаза.

Всё вокруг плыло, словно она смотрела на мир через толщу воды, и где-то рядом звучал голос — тревожный, знакомый.

— Лианна…

Она подняла голову.

Аро стоял на одном колене перед ней — растрёпанные каштановые волосы падали на лицо, зелёные глаза полны беспокойства, и он смотрел на неё так осторожно, как смотрят на что-то хрупкое которое боятся спугнуть.

— Лианна, посмотрите на меня.

Она смотрела.

И внезапно почувствовала как всё накопившееся за эти недели навалилось разом — страх, усталость, одиночество, безысходность, девятнадцать дней поисков и девятнадцать дней борьбы с проклятием которое держало их обоих, — и поняла что больше не может нести это одна, что устала делать вид будто ей всё равно, что слишком долго пряталась за холодным взглядом и гордо поднятой головой.

Пальцы сами собой сжали ткань его рубашки.

Аро замер.

Она потянулась ближе — настолько что слышала его дыхание и видела растерянность в его глазах и видела как он боится сделать хоть одно неверное движение, потому что обещал, потому что дал слово не прикасаться к ней без разрешения.

Сердце болезненно сжалось.

Она подняла руку и осторожно коснулась его щеки — тёплой, живой, настоящей, — и Аро застыл, будто боялся спугнуть этот момент, будто не верил что всё происходит на самом деле.

Тогда Мириэль сама сократила последнее расстояние между ними.

Поцелуй получился совсем не таким каким их описывали в сказках — в нём не было волшебства и не было внезапного счастья, только усталость двух фейри которые слишком долго сражались в одиночку, только желание хоть ненадолго перестать быть сильными.