Мириэль осталась неподвижной. После проклятия она больше не доверяла красивым словам, ни улыбкам, ни знакомым лицам, ни детям появляющимся посреди сна.

— Не называй меня так, — голос прозвучал жёстче чем она ожидала.

Девочка вздрогнула — совсем чуть-чуть — и внутри неприятно кольнуло что-то похожее на вину. Каштановолосая лишь нахмурилась.

— Вот видишь, я говорила что она не поверит.

— А ты бы поверила? — сухо спросила Мириэль.

Девочка открыла рот, закрыла, подумала.

— Нет.

— Вот именно.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, и тишина становилась всё плотнее — пока черноволосая вдруг не шагнула вперёд.

— У нас мало времени.

— Для чего?

— Для тебя.

— Это звучит как угроза.

— Это предупреждение.

Мириэль наблюдала за ними внимательно — за движениями, за взглядами, за голосами, — и если это очередная иллюзия проклятия, она найдёт ошибку, обязательно найдёт. Но ошибки не было. Девочки выглядели слишком живыми, слишком настоящими, и самое неприятное заключалось в том что она видела знакомые черты — в одной упрямство собственной матери, в другой добрую улыбку Аро, — и это заставляло сердце биться чаще. Она не знала что с этим делать.Белая дымка вокруг них дрогнула словно от невидимого ветра, и Мириэль продолжала смотреть на двух девочек — подозрение никуда не исчезло, после всего что произошло с Сусу, после украденных лиц и поддельных улыбок и чужих голосов, она больше не собиралась доверять первому впечатлению, особенно если перед ней стояли дети.

Черноволосая первой нарушила молчание.

— Ты злишься на нас?

— А должна радоваться? — прищурилась Мириэль.

— Нет, — неожиданно честно ответила девочка. — На твоём месте я бы тоже злилась.

Каштановолосая шумно выдохнула.

— Хватит ходить вокруг да около. У нас мало времени. — Она шагнула ближе — слишком уверенно для ребёнка, слишком серьёзно. — Ты должна поговорить с отцом.

Сердце Мириэль болезненно дёрнулось.

— Зачем?

— Потому что он думает что ты ему солгала.

— А я солгала?

Девочка замолчала на несколько мгновений.

— Нет, — ответила она твёрдо, без колебаний.

Внутри поднялась горькая усталость.

— Тогда почему всё рушится?

Черноволосая опустила голову, и улыбка впервые исчезла с её лица.

— Потому что проклятие оказалось умнее чем мы думали.

— И сильнее, — тихо добавила сестра.

Белая дымка вокруг них начала сгущаться, словно пространство сна прислушивалось к разговору, и Мириэль медленно опустилась на колени перед девочками — теперь она могла лучше рассмотреть их лица, и у одной подбородок был почти как у Аро, а у другой её собственный взгляд, тот самый которым она смотрела на мир до того как научилась скрывать чувства.