– Не хочешь прогуляться? – кивнула она подбородком на тропинку вдоль побережья, и я согласился мягким молчаливым кивком.

Ариэлла зашагала первой. Подошва ее розовых балеток стучала об асфальт, пока я шел позади нее, подобно телохранителю. Со стороны это так и выглядело; мы точно не были похожи на пару.

Пройдя пару шагов, Ариэлла повернулась ко мне и улыбнулась.

Совсем немного, но это помогло ей раскрепоститься рядом со мной и отогнать страх.

– Что еще сказал Эдуардо, когда я ушла? – прищурилась она, шагая задом наперед. – Он назвал имена?

Мой взор то и дело падал на ее ноги и поднимался к лицу. В таком состоянии она могла с легкостью перевернуться и упасть в море.

Я не хотел говорить, что узнал о Найте и уже дал поручение искать его. Не хотел обнадеживать, поэтому лишь пожал плечами:

– Ничего особенного, что нужно было тебе знать.

Ариэлла прищурилась, размахивая руками:

– Ты врешь, – пригрозила она указательным пальцем, – Что он сказал? Назвал меня шлюхой?

– Я бы не позволил ему, – сошлись мои брови на переносице, – Никто не может оскорблять мою жену.

Ариэлла не останавливалась, пока окончательно не споткнулась. С криком, она начала падать, но я вовремя перехватил ее за талию и прижал к себе. Она повисла на моих руках. Ее волосы щекотали мои ладони, а теплое пряное после вина дыхание опалило губы. Странное тягучее желание стянуло мои внутренности, когда мы так и застыли на набережной.

Вокруг не было ни единой живой души. Теплый свет фонариков, спящие глубины моря и его идеальная гладь, прохладный осенний ветер и белый шум.

Ариэлла держалась за мое пальто. Ее глаза всматривались в мои, будто искали какие-то нескончаемые ответы на ее вопросы, а потом плавно переместились к губам. Мягкие формы ее уст манили, и я солгал бы, если сказал, что не хотел ее поцеловать.

– Ты не обязан защищать мою честь, – словно приводя себя в чувства, Ариэлла отошла, посмотрев на меня сквозь длинные ресницы, – Между нами нет никаких чувств, кроме договоренности.

– Ты права, – кивнул я, сделав шаг ближе и осторожно поправив шарф на её шее. – Между нами нет никаких чувств. Но этот факт не даёт никому права оскорблять тебя, Ариэлла Розали Сантис. – Я впервые назвал её своей фамилией. – Ты носишь мою фамилию. Ты растишь моего сына. Ты – моя жена. И поверь, это значит для меня куда больше, чем любые романтические чувства. Они обязаны уважать тебя. Любое проявление неуважения к тебе – это проявление неуважения ко мне. А это равносильно смерти. Поняла?

Я зацепил ее подбородок пальцами, заставляя поднять взгляд на меня.