– Поверь мне,bella , ты еще не знаешь, каково бытьпо-настоящему моей женщиной , – его тон понизился на октаву ниже.
Мои глаза скользнули к его губам.
Слова Габриэля возбудили во мне что-то страшно теплое и грязное. Я помню, как Эдуардо говорил, что я слишком люблю фантазировать и многого прошу. Что мне не угодить в постели, и я бревно. Странно, но смотря на Габриэля, я задумалась, могла ли я дать волю своим фантазиям рядом с ним?
Господи, что за бред?
Внезапно давление рук Габриэля стало слишком чувствительным для меня, как и его дыхание. Он тоже чувствовал это притяжение, пугающее меня. Его зрачки расширились, а губы словно стали еще ближе к моим. Он…боже, он наклонялся ко мне, и…детский плач развеял дымку вокруг, вернув меня в реальность.
Я резко толкнула Габриэля в грудь и побежала в комнату, ведь теперь плакать начали все трое. Кассиан уже искал соску, а Лео бился в истерике. Только Аника была спокойней всех. Габриэль зашел за мной, и помог. Он взял сына и начал успокаивать, пока я подняла Лео и Анику.
– Отнесу их вниз, покормишь Касса? – кивнула я подбородком в сторону бутылок и аппарата для приготовления смеси, – Нажми на кнопку и будет готово.
Укачивая сына, Габриэль молча кивнул. Я уже собиралась выйти, когда он позвал меня по имени. Медленно повернувшись, я ждала того, что он хотел сказать.
– Вылет в час ночи, – Габриэль словно не мог принять, что проиграл в споре, даже не смотрел на меня, но я все равно улыбалась.
– Спасибо тебе, Габрик.
Тут он снова вспыхнул.
– При одном условии: я больше не буду слышать это прозвище.
– Хорошо…Габрик.
Прежде чем он убил меня взглядом, я убежала, в мыслях обращаясь к богу, чтобы он помог найти мне Лауру.
Глава 14
Габриэль
Прошлое
Я всё ещё помнил мёртвое тело мамы. Ее закатившиеся глаза, пустые и стеклянные, смотрели прямо на меня. На губах застыла тонкая полоска крови.
Мне было одиннадцать.
Ещё вчера я верил, что мама проснется, перестанет плакать и мы вместе приготовим завтрак. Я даже мечтал услышать, как она напевает себе под нос. Но сегодня я стоял босыми ногами в липкой луже, возле ее окровавленного тела. Воздух был густ от запаха железа, и каждая клетка моего тела кричала от ужаса.
Мир раскололся на «до» и «после».
Вчера: любимый сын, родительский смех, запах папиных сигар и маминых духов.
Сегодня: гроб отца, мертвая мать и новорожденная сестра в ее чреве.
Я остался один. Сирота.
После её смерти меня мучил один вопрос: почему она не забрала меня с собой? Почему нож, который она держала, не вошёл и в мою кожу? Я бы ничего не почувствовал. Ни боли. Ни тоски. Ни этого ледяного ужаса.