Подошел сзади, молча провел рукой по ее талии, игриво стиснув ее цепь, затем ниже, к бедрам, лаская их и ловя каждую вибрацию тела. Раздвинул ее ноги коленом, затем пополз пальцами к хрупкой шее, и сжал аккуратно сзади, подталкивая наклониться, и Ариэлла послушно наклонилась и легла на скамью.

Она повиновалась. И в этом жесте не было слабости. Только выбор.

Я взял один ремень, провел по внутренней стороне ее бедра, но не застегнул, просто чтобы она почувствовал холод кожи.

Я медленно обошел скамью, осматривая Ариэллу, как драгоценность. Ее волосы ниспадали с плеч, губы были приоткрыты, а грудь вздымалась в неровном дыхании.

Она аккуратно подняла взгляд, встречаясь с моим голодным, но сдержанным. Она смотрела так покорно, что мое тело заливалось горячим, кипящим свинцом. А потом Ариэлла подняла уголки своих губ, заманивая к себе, что,святые угодники , я был готов отдать ей бразды правления в нашей игре, а это желание происходило со мной впервые.

Я встал позади нее, пальцем вырисовывая узоры на ее копчике. Ее кожа была приятно мягкой, ровный загар и родинки в области ее плеча и на бедрах. Я пообещал себе расцеловать каждую.

– Еще не поздно сказать «spine», – потянулся к пряжке своего ремня, расстегивая его так, что до Ариэллы прекрасно донесся лязг и она заерзала в предвкушении.

Я сжал ремень в руках. Тяжелый, обволакивающий. И томно провел по ее связанным запястьям, дальше по позвоночнику, наконец доходя до красивых, округлых ягодиц, после слегка шлепнул ремнем, заставив Ариэллу откинуть голову.

– Не скажу, – ее голос не дрогнул, и в этом был вызов. Или мольба. Или все сразу.

Я ударил еще раз, сильнее. Пальцы Ариэллы дернули за наручники, а губы прикусили нижнюю губу.

– Это наказание? – хитро скользнуло в мою сторону.

Я видел, как с каждой секундой Ариэлла раскрепощалась, уже не боясь своих желаний. Бывший ублюдок убедил ее в том, что она ужасна, раз думает об удовольствие и фантазирует, но я здесь, чтобы показать ей обратное.

– Это не наказание, – хмыкнул я, – Это контроль.

– Мой? – слабо усмехнулась она.

– Нет, – еще один шлепок, по другой ягодице, – Мой над тобой. И твой над собой.

Я наклонился так, что мой пах прижался к ее промежности, а наши спины соприкоснулись. Она была полностью обнажена, я же полностью одет, что возбуждало сильнее, чем ожидалось. Дыхание опалило мочку ее уха, и я тихо прошептал:

– Хочешь мою правду?

Ариэлла кивнула, не в силах говорить.

И тогда признание, которое нельзя вернуть назад, сорвалось с уст:

– Я привык терять. Но не привык надеяться. А ты….заставляешь надеяться. И это, как оказалось, страшнее любой пули, Ариэлла Розали Сантис. А теперь…, – мои пальцы скользнули по ее хрупкой шее и обернулись вокруг, – Скажи мне то, что ты на самом деле хочешь.