Я помнила, что говорила миссис Чан, ее лечащий врач. Не стоит говорить маме, что я не Лили. Ни в коем случае.

– Сегодня я заберу тебя гулять, как тебе такое? – голос дрожал, но я сглотнула ком, прошла вглубь и села у колен мамы.

Ее белоснежное лицо, немного морщинистое, но такое до боли любимое засверкало после сказанного. Мама посмотрела на меня так, словно узнала, и я с замершим сердцем ждала, когда она произнесет свое ласковое «мой цветочек пришел», но она не сказала.

– Было бы прекрасно, – накинула она шаль на свои плечи, – Погода просто прелестная.

– Тогда пошли, ма…Анна, – осеклась на полуслове, напомнив себе следить за словами, – Пособираем цветы. Сделаешь мне венок для волос?

– У тебя очень красивые волосы, – погладила она меня по голове, и я была готова заплакать, уткнувшись в ее колени, – Прямо как у моей дочери.

– Дочери?

– Да. Беатрис. Мой цветочек так давно не приходила. У нее такие же рыжие волосы, – мама встала и начала собирать свою плетеную сумку, кидая туда крем для рук и воду.

– Уверена, ты делаешь прекрасные прически, – подав маме свой локоть, дождалась, пока она ухватится за него, и мы направились на выход.

– В детстве мой цветочек была такой непоседой, она постоянно убегала от меня, когда я пытался собрать ее волосы, – смеялась мама.

Она помнила . Помнила эти беззаботные времена нашей жизни. Мне так хотелось кричать, что вот, твой цветочек перед тобой, но мне пришлось глотать свои слезы и наслаждаться тем, что имею.

Мы гуляли с мамой до самого вечера, пока она не начала ворчать, что устала и хочет спать. Я помогла ей принять душ, немного выровняла длину ее волос, которую она пыталась отрезать сама. После уложила в постель и села на кресло, желая побыть еще немного с ней.

– Ты мешаешь мне уснуть, Лили, – махнула рукой мама, указывая на выход, – Уходи уже. У тебя, что, других пациентов нет? Я не одна здесь. Работай детка, завтра я проверю всех сама.

– Я посижу еще немного, – пыталась возразить, не зная в какую сторону податься.Я не хотела уходить.

– Иди уже. Ты меня бесишь.

Слезы все же нашли дорожку на моих щеках.

Быстро накинув пальто, сорвалась с места и побежала прочь. Знакомые медсестры, и в том числе та самая Лили, смотрели на меня с сожалением, но я не просила у них этого. Ненавижу жалость . Она всегда напоминает, насколько хренова моя жизнь.

Когда добралась до метро, на часах уже пробило девять вечера.

Не слишком людно для последней станции. Никто не собирался в центр города, только возвращались. Поэтому на обратном пути я была одна. Просто надела наушники и погрузилась в глубину мыслей, пытаясь игнорировать возникшую дрожь в пальцах и тянущую тяжесть в горле.