– Устала, – призналась совершенно без чувств, – Так устала.

И я говорила не только о физическом состоянии.

Я устала. Моя душа устала. Мой мозг устал.

– Просто представь: я не знаю, где моя сестренка, жива ли она вообще. Еще выхожу замуж за человека, который пытался меня убить и практически застрелил. – горькая усмешка вырвалась вместе всхлипом, – Ну и вдобавок: я не могу развязать этот долбаный корсет, – указала на свое платье, – И ужасно хочу есть. Голова кружиться.

Габриэль молча выслушал. Он мало говорил, но меня это устраивало. Он слушал и не осуждал. Конечно, его лицо с субтитрами было не скрыть, но кажется этого не изменить.

– Вставай, – приказал он, возвысившись надо мной.

– Я заметила ты любишь раздавать приказы.

– Помолчи, – закатил он глаза, и как только я встала, развернул меня спиной к себе.

Не успела вставить слово, его пальцы начали развязывать мой корсет. Рот открылся от изумления, а тело превратилось в комок бурлящего страха.

– И расслабься,bella , я не собираюсь тебя насиловать. Женщины соглашаются на это добровольно, – прошептал он. По позвоночнику пробежала дрожь от предостерегающего голоса и прикосновений теплых рук к коже.

– На секс? – усмехнулась я.

– На насилие.

Я была так шокирована ответом, что не заметила, как корсет начал сползать с меня, оголяя грудь. Благо руки вовремя все удержали, и взяв вещи, скрылась в ванной. Закрывшись на ключ, глубоко задышала, прижимая к груди вещи.

Что он имел в виду? Зачем сказал о насилии? О каком насилии идет речь? Господи, зачем я об этом думаю.

В ванной было влажно после Габриэля и приятно пахло лосьоном. Мне очень хотелось расслабиться в воде, но было совершенно некомфортно, зная, что за дверью Габриэль. Поэтому наконец освободившись от платья и с удовольствием выдохнув, надела футболку и шорты, которые дала мне Андреа. Расчесав волосы пальцами и смыв макияж, выбралась спустя двадцать минут. И какого было мое удивление, когда журнальный стол у кресла был наполнен всеми вкусностями итальянской кухни. Рикотта, лазанья и многочисленные сыры с оливками, ну и фокачча. Мой живот так громко заурчал, что я испугалась.

– Я разогрел еду, – сидевший за ноутбуком Габриэль даже не посмотрел в сторону позднего ужина, – Поешь.

– Господи, – удовлетворенно выдохнула я, сев прямо на пол и вдохнув аромат такой до боли любимой еды, – Спасибо тебе.

Я принялась есть, запивая все горячим чаем. И признаюсь, сейчас это казалось вкуснее любого меню в ресторане.

– Как зовут твоего бывшего? – вопрос Габриэля ввел меня в ступор.

Я оставила вилку, остановившись уплетать лазанью.