— Пойду в «Иллюзион», проверю, как там наша труппа, — после короткой паузы решил Анатолий. — Подбодрю и все такое. Ты-то сам точно на премьеру не хочешь?

— Точно-точно. На двух репетициях я был, а в зале сейчас наверняка так же душно, как здесь, только еще и темно. Лучше наверх поднимусь, там хоть окна побольше и ветер какой-то присутствует.

— Угу, — кивнул Блинов. — Еще один пункт, про который мы не подумали, явно нужна принудительная вентиляция.

Толя как всегда был деликатен. Как по мне, нашему заведению требовалась не столько вентиляция, — хотя мощный кондиционер, конечно, лишним бы не стал — сколько принудительная гигиеническая обработка посетителей. Умом я понимал, что по меркам земного европейского средневековья даже гоблины с городских окраин выглядят чистюлями. Но вот нос настаивал, что набившаяся в кабак толпа по убойности аромата может поспорить с давешним стойлом для слонопотамов.

Третий этаж заведения числился техническим и по этому поводу был объявлен зоной ограниченного доступа. Даже мои охранники остались у окованной бронзовыми полосами двери, обмениваться байками с двумя стерегущими её — от проникновения внутрь и кражи ценного металла — сотрудниками ЧОП-а «родственники, дальние родственники и какая-то совсем дальняя родня Борекса». Я же прошел внутрь, кивнул пожилому гоблину, подсыпавшему овес в торбы «аварийного двигателя» — двух серых ушастых осликов — а также убедился, что дежурный по шестерням хотя бы с виду трезв и стоит на посту с масляной лейкой наготове. Собственно, во всем этом ничего такого уж необычного не было — водяные мельницы местные давно и успешно использовали. Настоящий секрет скрывался за отдельной дверью, где стоял один из двух действующих на этой планете генераторов — для «подзарядки» магов-электриков «Иллюзиона».

Впрочем, сейчас меня больше интересовал балкон. Пусть и небольшой, но там имелся табурет, а лопасти «мельницы» добавляли завихрений к легкому ветерку, создавая иллюзию прохладной свежести…

И уж точно именно с этого балкона открывался отличный вид на город, который стал для нас домом… и, как я надеялся, трамплином к великому будущему этого мира.

— Как насчет выпить и закусить, уважаемый?

Сначала я увидел поднос — обычный деревянный круг, на котором лежали две краюхи хлеба, уже нарезанный на крупные ломти шмат сала, что-то зеленое… а также два «наперстка» и глиняная бутылка «слезы Юга». Причем с красным сургучом, а значит — особо удачная партия, двойная очистка… цену не помню, но помню, что Диглан просто верещал от радостных перспектив. Так что первой моей реакцией было возмутиться подобным транжирством. Но при взгляде на принесшего это желание как-то само собой пропало. Мужик лет сорока с небольшим, с короткой, тщательно подстриженной бородой, в которой седина побеждала за явным преимуществом, выглядел настолько… м-м, располагающе, что возмущаться как-то сразу расхотелось. В конце концов, человек — повар? бармен? вроде бы и знакомое лицо, но в упор не помню, кто именно — проявил инициативу, заботу о госте… ну ладно-ладно, об одном из хозяев заведения. Уж от одной бутылки «Гоблинз бухло» не обеднеет, их только на подарки городскому нобилитету четыре дюжины отложили.