Да, и почему какие-то уроды рядом с палатой орут… на гоблинском…
Тут повязку с глаз убрали. Я — точнее, моя голова — лежала на коленях у Инги, которая в день битвы под кольчугу зачем-то надела подаренный ей халатик из медкабинета. И нацепила на руку дешевые китайские пластиковые часы, которые она регулярно загоняла в режим будильника и так и не научилась сама из него выходить.
— Серг… ты живой.
Надо же, а я раньше и не знал, что моя младшая лаборантка умеет плакать.
— О, жив, герой…
Сам Анатолий тоже выглядел вполне геройски — он успел обзавестись шлемом, боевым топором и кольчугой. Причем судя по пятнам на земных еще штанах и кроссовках, а также рассеченной губе и фиолетовому синяку под левым глазом, все это было добыто при его, Блинова, непосредственном участии.
— Что, коротка кольчужка⁈ — неправильно истолковал мой взгляд напарник. — Ну, что добыл, то добыл… еще повезло, что этот ублюдок был такой малорослый.
— Как… битва…
Говорить все же было больно — пробуешь шевелить языком и сразу начинает отдавать в затылке.
— Тебе соврать или как? — Толя сплюнул и потрогал разбитую губу. — Первую стену мы продули. Правда и скальники вроде хорошо кровью умылись. Сейчас мы внутри этой типа цитадели, но сам понимаешь, как только на приступ пойдут настоящие легионеры, все тут кончится очень…
— Всем со стены! — проорал кто-то наверху и этот же приказ начали повторять еще несколько голосов. — Всем уйти со стены! Быстрее, быстрее…
— Сдается мне, — выдохнул я, — пришло время для нашего последнего сюрприза. — И… Инга…
— Да…
— Во-первых… давно хотел сказать… ты очень красивая… и я тебя, кажется, люблю…
— Кажется ему… — фыркнул Анатолий. — Мог бы уже и без «кажется» напоследок.
— И еще… вон щит валяется, возьми его. Сейчас тут с неба начнет валиться… всякое.
Звук взрыва был на удивление глухим — те же деревянные пушки на поле лопались как бы не громче. Но вот земля вздрогнула ощутимо, заставив меня подпрыгнуть, наскоро сделанные укрепления — зашататься, а одну башню даже с треском рухнуть вниз. Пару секунд спустя по выставленному Ингой щиту и вокруг забарабанил всякий поднятый взрывом хлам… а затем стало совсем тихо. Так, что я в первый миг даже испугался, не контузило ли напрочь, но потом сообразил, что все же один звук остался — китайский будильник продолжал пищать.
— Пойдем, глянем, что там получилось? — предложил Блинов.
Как оказалось, последствия геройства у пролома для меня разбитым затылком не исчерпывались — левую ногу я то ли сломал, то ли вывихнул. Так что подниматься на галерею для стрелков пришлось, опираясь на Толю и младшую лаборантку… ну, когда мы её убедили, что женщинам носить раненых героев на руках в одиночку как-то не очень.