— Бац он может и сейчас! — заметил Блинов, нервно глядя поверх голов переговорщиков на толпу гоблинов. Пока что те держались в сотне метров позади парламентеров, но их становилось все больше и постепенно неровный строй вытягивался в полукольцо. — Ты только ему это не рисуй, не надо таких идей подавать!

— И не собираюсь.

Торговаться методом художественного тыка было довольно сложно — мелькнула даже мысль сходить в корпус за маркером и пачкой листов для принтера. Но во-первых, неизвестно, как бы вторая договаривающая сторона расценила такой уход посреди переговоров, а во-вторых… как бы не оказалось, что эта бумага тут дороже золотых побрякушек.

Кое-как мне все же удалось изобразить горку ящиков рядом с «нашими» двумя фигурками, аналогичную по размерам горку рядом с фигуркой гоблина и затем для убедительности потыкал в пальцем в рисунок и собеседника. Тот вполне по-человечески — и ожидаемо — скривился и даже рисунок мумаков, обдирающих недостроенное здание, особой радости ему не добавил.

— У тебя в роду случайно евреев не было? — шепотом осведомился я. — Ну или там еще каких-нибудь семитов?

— Да вроде нет, — удивленно вскинулся Блинов, — разве что татары… а с чего такой вопрос?

— Просто у меня тоже «разве что татары», — вздохнул я, глядя как полугоблин вдохновенно, словно какой-нибудь импрессионист, выцарапывает в земле очередное эпическое полотно. — А этот тип, Борек, или как он там себя назвал? Так вот, судя по каравану, этот Борька — торгаш не из последних… и чует мое сердце, он-то нас как раз и будет раздевать до трусов.

Мои опасения оказались верными. На новом рисунке кучка перед торговцем превосходила высотой нашу раз, эдак, в пять, почти сравнявшись с холкой предназначенного нам транспортного средства.

— Толь, давай ты теперь порисуй, а то у меня рука уже затекла, — попросил я.

— А чего рисовать-то? Нашу кучу увеличивать или его уменьшать?

— Его, конечно! Где мы такую барахла наберем? Разве что всю мебель из корпуса вытащить, да и то — не факт, что хватит. Стирай обратно до размеров нашей… ну на четверть больше ящик там один лишний дорисуй. И вот еще что, — спохватившись добавил я, — нарисуй еще раз, что гоблины внутрь корпуса могут попасть только вместе с нами, а если без нас — то БУХ!

При виде нашего встречного предложения торговец картинно схватился за голову и что-то быстро залопотал. Зрелище настолько знакомое, что общий смысл был понятен даже без перевода: «Мамой кланус, без ножа режете, по миру пускаете, а у меня дома дети малые, голодные…»

Тут уж пришлось снова вмешаться мне, благо рука успела чуть отдохнуть. Мы уже изрисовали добрую треть клумбы, пришлось смещаться вбок и добавить на неизгаженной пока части еще один караван, готовый провести двух путешественников за кучу в два раза меньше их собственной.