— Вещи нашего народа. Добыча… Ядовита? Опасна? — Я попытался подобрать известные мне слова гоблинской речи, чтобы описать ситуацию. Проблема усложнялась тем, что вряд ли наши собеседники вообще имели понятие, что такое сжиженный газ. — Твои слуги сделали не то и не туда. Мы не видели. Ошибка. Плохо, очень плохо.
— Горшок или фляга. Кусок, — пришел мне на помощь Синицын, протягивая кусок баллона с пропаном. Не уверен, что мы правильно произносили все звуки чужой речи, однако главным для обоих участников диалога сейчас был смысл слов, а не акцент с которым их произносили. — Внутри… Дрова? Хворост? Растопка. Делает огонь. Варить… черт, как же это сказать-то по-ихнему. Если огня много… Бум!
«Бум» в переводе не нуждался, поскольку его слышал весь город. Окружающие нас гоблины, прислушивавшиеся к разговору, загомонили на разные голоса, выясняя, кто виноват, и что делать. Однако к моему облегчению тех, кто посматривал бы на нас с откровенной злобой, было не сильно много, штук пять, может десять. И аборигены не производили впечатления существ, которые в массовом порядке занимались лицедейством. Да и громко кричали в основном обладатели седых волос и золотых украшений, наседая на Борекса с какими-то претензиями. Большую часть слов мы, разумеется, не понимали, но общая канва интуитивно угадывалась: мол, зря ты сюда такую штуку притащил и из-под надзора выпустил, её надо было все время у себя на виду держать, и даже спать с ней в обнимку. Впрочем, наш хозяин тоже умел вести диалог на повышенных тонах — напирая на то, что умерли и были ранены его собственные подчиненные, да и караван-сарай этот принадлежит ему. Чего хочет, то и творит на своей территории! Еще, кажется, там приводились аргументы в пользу извечного тезиса всех жадных халявщиков: «Делиться надо».
Я мог разобрать далеко не все аргументы спорщиков, но неизвестные части их речи легко было додумать по контексту. А также весьма выразительной мимике и очень экспрессивным взмахам рук, вполне способных заменить хорошую такую гимнастическую разминку. То ли у гоблинов к старости суставы изнашиваются совсем не так сильно, как у людей, то ли обитатели этого мира научились воистину виртуозно лечить ревматизм.
Оживленная дискуссия с множеством экспрессивным жестов как-то сама собой переросла в драку, когда один благообразный седой дедушка вполне себе человеческого вида, неловко ковыляющий на деревянной ноге, на очередном взмахе руками случайно заехал в глаз своему оппоненту. Причем это был единственный глаз того почтенного покрытого морщинами и малость зеленокожего джентльмена, поскольку второй закрывала черная повязка в пиратском стиле. Ответ был быстр, точен, резок и сокрушителен для излишне ретивого пенсионера, чью мужскую гордость излишне тесно познакомили с чужим коленом. На любителя грязных приемчиков товарищи одноного бросились сразу вдвоем и повалили на землю так ловко, будто не один раз данный маневр отрабатывали. Борекс попытался разнять сцепившихся стариков, но его по макушке от души огрела большущим позолоченным посохом какая-то низкорослая фурия, которую лично я подозревал в том, что она является главой местной гильдии магов или чего-то типа того. В волосах дамочки еще попадались отдельные рыжие пряди, да и лицом она чем-то напоминала ту красотку, которая свечки зажигала при помощи волшебства.