Последняя фраза заставила меня сначала слега расслабиться — по крайней мере, лишение девственности вряд ли поставят в укор, а затем — снова напрячься. Мне, в общем, на послужной список «невесты» было начхать, но… надо будет потом порасспрашивать Диглана, как у них тут с венерическими заболеваниями и особенно с их лечением. Сколько я помнил, большинство из зэ-пэ-пэ-пэ имели бактериальную природу, что позволяло надеяться: наши антибиотики будут в этом случае действовать с эффективностью термоядерной бомбы. Но вот пресловутый СПИД — это вирус, и кто знает, чего там еще успели местные у здешних обезьянов нахвататься.
— Знаешь, сколько этот хрен Вигль уже потребовал приданного за свою…? Не знаешь… хотел бы и я этого не знать! — Борекс тяжело вздохнул. — По миру пойдем, за Стену, в лес, просить чтобы хоть лист пальмовый дали, срамоту прикрыть! И это только начало будет, поверь! Вигль не первый год вокруг бродил, то нос пытался в дела клана сунуть, то ногу вставить… А-а-а… — глава клана совершенно по-человечески махнул рукой, — прямо хоть бросай все, да новый клан создавай.
— А переиграть эту, кхм, предварительную свадьбу совсем никак нельзя? — дождавшись наконец, паузы в обвинительном монологе Борекса, спросил Блинов. На Толю краткое утреннее знакомство с моей потенциально будущей супругой произвело весьма сильное впечатление. И мысль о том, что данная особа и её родственники теперь постоянно будут ошиваться поблизости, суя свой характерно длинный нос уже в наши дела, ему явно и активно не нравилась.
— Очень сложно, — Борекс тяжело вздохнул. — Клятва, данная в храме, перед священной статуей… конечно, Вечно-пьяный — тот еще божок, но во втором круге числится. И потом, наверняка, когда Вигль понял, что их план удался, он тут же созвал кучу родичей и прихлебателей… а даже те, кто не успел, все равно подтвердят, что были, слышали, видели…
— В общих чертах понятно, — кивнул Блинов и толкнул меня ногой под столом. — Синица, ты не молчи как зомби, скажи тоже чего-нибудь…
— Мне бы салата еще…
— Чего⁈
— Салата еще положите, — я продемонстрировал стоящему поодаль слуге пустую миску. — И этой… по вкусу на курятину похожее… короче, того, что не зелень, побольше положите!
— Какой-то ты подозрительно спокойный, — во взгляде Анатолия читалось даже легкое опасение. — Или уже смирился со своей участью, или…
— У меня голова болеть перестала, — сообщил я. — Пока шел от храма, примерно на полпути как рукой сняло. А это, знаешь ли, такое облегчение, что все прочие жизненные невзгоды кажутся сущей мелочью.