Глава 1
Роза Гранская.
Стерильная тишина ночного коридора частной клиники «Асман» всегда казалась мне особенной. Здесь, за панорамными окнами, за которыми раскинулся спящий город, время текло иначе — вязко, тягуче, словно застывающий воск. Запах антисептиков, едва уловимый аромат хлора и свежезаваренного чая из ординаторской смешивались в уютный, почти домашний коктейль, который помогал держаться на ногах во время двенадцатичасовой смены. Этот запах был моим якорем, напоминанием о том, что я на своем месте.
— Вот хоть убей, Роза, я до сих пор не понимаю, как я на это подписалась! — Нина, моя однокурсница и по совместительству лучшая подруга, с тихим стоном откинулась на спинку пластикового стула. — Могли бы сейчас проходить практику в какой-нибудь спокойной городской поликлинике, выписывать рецепты от насморка, попивать дешевый кофе и строить глазки молодым хирургам. Но нет, мы в частной психиатрии, в три часа ночи, ждем, когда у кого-нибудь начнется фаза обострения и он решит побеседовать со стенами.
Я усмехнулась, не отрываясь от заполнения журнала дежурств. Мой почерк к ночи становился всё более неразборчивым, буквы танцевали какой-то ломаный вальс. Мы учились на четвертом курсе, и эта преддипломная практика в «Асмане» была для нас билетом в будущее.
— Перестань ворчать, Нин. Кто, если не мы? Этим людям помощь нужна больше, чем кому-либо другому. Они заперты в собственных головах, и порой мы — единственные, кто держит их связь с реальностью. Нам чертовски повезло, что нас взяли именно сюда. Посмотри, какие здесь условия, какой инновационный подход. Это же бесценный опыт.
Нина выразительно закатила глаза, поправляя выбившийся из-под медицинской шапочки каштановый локон.
— Ты неисправимая идеалистка, Гранская. Твоя эмпатия тебя когда-нибудь погубит. Напишешь на надгробии: «Она слишком сильно сопереживала». «Повезло» ей… Ладно, святая Роза, пойду в буфет, попробую добыть нам хоть по какому-нибудь заветренному сэндвичу. Иначе мой желудок скоро начнет рассуждать о смысле жизни громче, чем пациент из седьмой.
Я кивнула, провожая подругу взглядом. Как только тихий стук её сабо затих за поворотом, я глубоко вздохнула и посмотрела на часы. 02:55. Время замерло. Через пять минут — плановый прием лекарств. В нашем отделении пограничных состояний лежали «спокойные» пациенты — те, чьи демоны дремали под толстым слоем нейролептиков. К тяжелобольным из закрытого блока нас, молодых студенток, естественно, не пускали — там работали только суровые санитары и врачи, чьи взгляды давно превратились в холодный скальпель.