Я сделала решительный шаг к выходу, намереваясь просто сбежать, но Ян даже не сдвинулся с места. Он стоял как монолитная скала, перекрывая мне путь к спасительной двери.

— Никто никуда не идет, — спокойно, но тем самым низким, вибрирующим тоном, не терпящим даже малейших возражений, ответил он. Он небрежно забрал у меня папку и взвесил её в руке. — Я сейчас буду с этим работать. А ты мне нужна здесь. В этих договорах полно специфических медицинских и юридических нюансов на португальском, которые мне нужно будет перевести и детально объяснить прямо по ходу чтения.

— Но я… Я могу сделать это завтра утром в клинике! Или по телефону! В конце концов, у меня тоже есть личное время! — начала было возмущаться я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна гнева.

Ян даже слушать не стал мои протесты. Он просто развернулся и неспешным, хозяйским шагом направился вглубь квартиры, бросив через плечо короткий приказ:

— В гостиную, Роза.

Мои возмущения разбились о его железобетонную, абсолютную непробиваемость. Скрипя зубами от бессильной злости и понимая, что по контракту он действительно может меня заставить, я поплелась за ним, мысленно проклиная тот день, когда подписала эти бумаги.

Гостиная оказалась просто гигантской, объединенной с кухней, с массивным мягким кожаным диваном и низким стеклянным столиком посередине.

— Садись, — скомандовал Ян, указывая свободной рукой на диван.

Я нехотя, грацией обиженного подростка, опустилась на самый край кожаного сиденья, не снимая пиджака. Ян исчез в кухонной зоне и ровно через минуту вернулся, неся в руках тяжелый деревянный поднос. На нем стояли дымящиеся тарелки с горячей, невероятно вкусно пахнущей розмарином и чесноком едой — запеченным мясом и овощами на гриле, два пузатых хрустальных бокала и бутылка вина.

Он молча поставил еду прямо передо мной на стеклянный столик.

— Ешь. Ты явно еще не ужинала после работы. Я помню, как ты забываешь о еде, когда злишься или зарываешься в бумажки.

Затем он взял блестящий штопор и ловко, одним привычным движением откупорил бутылку. Я скосила глаза и, к своему ужасу, поняла, что это совсем не то вино, которое я принесла. Это было тяжелое, пыльное, коллекционное португальское бордо с выдержкой не меньше десяти лет.

Ян поймал мой растерянный взгляд, медленно наливая густую, рубиновую жидкость в бокал, и уголки его губ снова дрогнули в той самой издевательской усмешке.

— А твой потрясающий винный шедевр, Роза, мы, пожалуй, оставим на какой-нибудь особый случай. Например, для прочистки труб. Боюсь, сегодня мой желудок к такому смелому гастрономическому изыску не готов.