И я был счастлив.

Не по-идиотски-эйфорийно счастлив по типу «я только что убил босса и хочу прыгать от радости», а иначе. Я был как-то странно-спокойно счастлив. Как после хорошего сна. Как после горячего душа. Как после того, как тебе наконец-то удалось почесать то место, которое чешется уже три дня, а дотянуться никак не получалось.

«Ты счастлив, — констатировал Тишина в моей голове. — Ты только что убил S-плюс босса, и ты счастлив. Знаешь, что это говорит о твоём ментальном состоянии?»

— Что я нормальный?

«Нет. Что ты ненормальный. Нормальные люди после боя чувствуют облегчение, усталость, адреналиновое похмелье. Ты чувствуешь… удовлетворение? Как будто ты просто выполнил задачу по списку дел? „Убить босса“ — галочка. „Почистить квартиру“ — галочка. „Купить хлеб“ — галочка. Одинаковое отношение ко всему. Это не нормально».

— Может, у меня просто здоровая психика.

«У тебя нет психики. У тебя есть система, навыки и я! Голос в голове, который напоминает тебе о том, что ты должен быть человеком».

— Ты не напоминание, ты — паразит.

«Ага, конечно! Я — единственное, что стоит между тобой и полной… да я даже не знаю, как это назвать! В общем, я — то, что даёт тебе пинка под зад, говоря правду! И ты это знаешь».

Я не ответил. Не потому, что не мог, а потому, что он был прав. Тишина был единственным, кто говорил мне правду. Даже когда правда была неприятной. Особенно когда правда была неприятной. И я это ценил. Хотя и не признавался.

Машина Васи стояла там же, где я велел ожидать. Сам же водитель сидел за рулём как ни в чём не бывало и смотрел в телефон. Когда я подошёл, он поднял голову, и его лицо сменило несколько выражений: сначала удивление, потом облегчение, потом снова удивление, но уже другого сорта.

— Господин, — он высунулся из окна. — Вы… вы в порядке?

— В порядке.

— У вас на рубашке… — на лице появилось что-то по типу испуга.

— Слизь. Я знаю.

— И на лице…

— Тоже слизь. Тоже знаю.

«Факты… факты… Тебе бы, Громов, стоило бы одеться. У людей могут начаться вопросы, почему тебе не холодно. К слову, а ты не задумывался, почему тебе не холодно?»

Я проигнорировал Тишину и продолжал слушать «факты» Васи:

— И пиджака нет.

— Оставил на память Леонтьевым.

Вася посмотрел на меня долго. Потом кивнул и открыл заднюю дверь. Я сел. Кожаное сиденье обняло меня, как старый друг, и я почувствовал, как напряжение, которого я даже не замечал, начало отпускать.

— Куда? — спросил Вася.

— Домой.

Машина тронулась. Я откинулся на спинку и закрыл глаза. За закрытыми веками танцевали пятна: синие, зелёные, белые. Отражения того света, который заполнил всё, когда я ударил по ядру. Света, который нёс в себе голос. Голос, который сказал: «Ты пришёл».