Они вошли в башню.

Семнадцать человек вошли в белую спиральную башню. Я видел их через полупрозрачные стены: маленькие фигурки в зелёном свете, с оружием, с уверенностью в том, что они вот-вот закончат миссию.

Трое из них отделились от группы и встали полукругом у входа. Остальные четырнадцать двинулись в сторону кокона.

И тут появился Жигано.

Я не видел, как он это сделал: серые эльфы материализовались внутри башни одновременно, как будто вылезли из стен. Трое.

Они появились между «чистильщиками» и помещением, где находился кокон.

Первым умер огромный мужик с секирой, который за два часа до этого раздавил шестнадцать стражей. Секира стопорнулась о клинок серого эльфа, а потом «моб» Жигано ударил его в грудь. Противник отлетел к стене и больше не вставал.

Охренеть… и это за секунду?

Потом погас барьер другого мужчины, явно танка. Клинок прошёл сквозь него, как через бумагу.

Ещё одна секунда… и ещё… ещё…

Я смотрел на трупы и не чувствовал ничего. Ни облегчения, ни ужаса, ни удовлетворения. Только пустоту, в которой где-то далеко, на самом дне, сидело крошечное, почти незаметное чувство: тошнота.

Не от крови. От того, что я это допустил. Что я мог предотвратить — и не предотвратил. Что я стоял здесь, невидимый, и смотрел, как умирают люди, которые могли бы уйти, если бы я просто открыл рот.

«Ты говоришь, что не чувствуешь, — тихо сказал Тишина. — Но ты чувствуешь. Просто прикидываешься».

— Заткнись.

«Нет. Я буду говорить. Потому что если я замолчу — ты начнёшь оправдывать себя. А я не хочу слушать оправдания. Они скучные».

— Они пришли убить босса.

«Они пришли выполнить задание. То же, что и ты. Система заставила их. Так же, как заставила тебя».

— Разница в том, что я не нападаю первым.

«Разница в том, что ты стоишь в стороне и смотришь, как другие люди умирают. Это ещё хуже. Это трусость, замаскированная под прагматизм!»

Группа бросилась к выходу. Семь «защитников» и десять «чистильщиков», оставшихся в живых, бежали. Серые эльфы не преследовали: они вернулись к кокону и замерли, как статуи.

И, когда люди выбежали из башни, я спрыгнул с выступа.

«Что ты делаешь? — голос Тишины стал резким. — Они уже уходят!»

— Я знаю.

«Тогда зачем⁈»

— Задание — защитить. Не спрятаться и надеяться, что они уйдут. Защитить. А значит — убедиться, что они не вернутся.

Я активировал «Стремительность» и рванул вперёд. Мир замедлился: муравьи, бегущие по своим маршрутам, стали неподвижными. Зеленоватый свет превратился в замороженное море, а фигуры бегущих людей — в статуи, которые я мог рассматривать бесконечно долго.