Десять человек. Десять бросков. Две секунды при нынешних статах.

«Скорлупки» были в десяти метрах, когда последний человек вывалился через арку. Я развернулся и встал в арке спиной к улице, лицом к усадьбе.

Сорок «Скорлупок». Одна арка. Один я.

Первая «Скорлупка» врезалась в арку.

Она весила тонн пятьсот, двигалась со скоростью автомобиля и била клешнёй с силой, которая могла раздавить броневик. Клешня попала в мою грудь, но я даже не почувствовал урона!

Офигеть… да я для такого моба тупо неуязвим!

Я схватил клешню и дёрнул.

«Скорлупка» перевернулась. Панцирь треснул под моей рукой, как яйцо. Существо забилось, лапы задёргались, и я добил его ударом ноги в панцирь: один удар — и «Скорлупка» перестала двигаться.

Вторая «Скорлупка» налетела на первую и споткнулась. Я использовал это: подбежал, схватил её за переднюю лапу и швырнул в третью. Две «Скорлупки» столкнулись, покатились по снегу, путаясь в лапах и клешнях. Я добил обеих, по одному удару на каждую.

Три за две секунды.

Четвёртая «Скорлупка». Пятая. Шестая.

Я бил. Правой, левой, ногой, локтем: нетехнично, некрасиво, но эффективно. Каждое попадание — треск панциря, всплеск какой-то жидкости, которая не была кровью, и ещё одно тело на снегу.

Седьмая. Восьмая. Девятая.

Усталость? Нет. Сто выносливости означали, что я мог бить долго. Очень долго. Но была другая проблема: пространство. Арка была узкой, примерно два метра в ширину. «Скорлупки» могли идти только по одной или по две, и это работало в мою пользу. Но если они обойдут меня с флангов…

Десятая. Одиннадцатая. Двенадцатая.

Я огляделся. Двор слева — стена. Справа — стена. Позади — улица, куда убежали люди. Впереди — толпа «Скорлупок», которая не заканчивалась. Фланговый обход возможен только через стены. Хорошо. Значит, я держу узкое место, и они не могут обойти.

Тринадцатая. Четырнадцатая.

Где-то в голове, в той части, которая не была занята боем, я считал: четырнадцать убитых, двадцать шесть оставшихся. При текущей скорости — примерно сорок секунд на всех. Это было… выполнимо. Вполне выполнимо.

Семнадцатая. Восемнадцатая. Девятнадцатая.

Двадцатая «Скорлупка» сделала то, чего не делали предыдущие: она остановилась.

Просто остановилась в трёх метрах от меня и замерла. Шесть жёлтых глаз смотрели на меня, и я почувствовал тот же «взгляд», что и в первый раз: не угроза, не голод — оценка.

Потом она повернулась и ушла.

Просто ушла. Развернулась и пошла обратно, к разлому. За ней — двадцать первая, двадцать вторая, двадцать третья. Все оставшиеся «Скорлупки» развернулись и пошли к разлому, как будто кто-то дал им команду.