А есть Мезализа… Да и не она одна. Хотя именно в этом регионе центральной Марчелики она такая, конечно, единственная. Город этот столь маленький, что мог бы спать, как приличные мелкие городишки — но не сложилось. На главной улице здесь каждый второй дом — салун, а все оставшиеся — магазины и бордели. И главное — никто здесь не отстреливает деловых конкурентов, чтобы освободить себе местечко.

Всё потому что здесь от самих клиентов отбиваться приходится. А касадоры — клиенты буйные, особенно когда отдыхают… Здесь кипит деловая жизнь, но коррупции практически нет, потому что всё те же касадоры не любят, когда из них вымогают деньги. Они и сами любят грабить, а потому чиновник, решивший подзаработать на своём положении, рискует получить пулю в лоб.

И ещё тут есть железнодорожная станция, на которую поезда приходят довольно часто — но, в основном, товарные. Никто не уезжает из Мезализы на поезде — только на воллах или вперёд ногами. Потому что дальше лежат лишь центральные равнины Марчелики, полные специй и опасностей. А главное, всем тут плевать на то, кто ты, что у тебя в кобуре и что ты тут забыл — ведь известно что. Так зачем лишний раз спрашивать?

В этом городе фургонов на окраине всегда больше, чем постоянных домов. И воруют эти фургоны с завидной регулярностью — впрочем, воров отстреливают тоже на регулярной основе. Здесь любой случайный толчок плечом грозит дракой и стрельбой, а любая перестрелка — это возможность сделать ставки. Здесь можно узнать всё и про всех, но и засветиться тут можно по полной программе…

Впрочем, если тебя кто-то ищет, то именно в Мезализе скрываться бесполезно. Да и весьма глупо. Потом что именно тут громко объявят награду за твою голову, а количество охотников за головами на квадратный метр в Мезализе — куда больше одного. Здесь все немного отморозки, а главный отморозок — это рив со своими помощниками.

Потому что только полный отморозок может быть ривом в таком месте. Нельзя хранить порядок и закон там, где другие порядки и другие законы. Поэтому местный рив, как говорят злые языки, предпочитает сначала стрелять, а потом представляться.

В этот день, поздним вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но люди всё никак не хотели ложиться спать, случайные свидетели могли наблюдать привычную для улиц Мезализы картину.

— Эй ты! — пьяный касадор у салуна подвалил к молодому парнишке латинской внешности, который только спешился, привязав волла к коновязи. — Я тебя знаю! Ты мне должен денег!

Вовсе необязательно, что этот касадор вообще раньше видел парнишку. И уж, скорее всего, никаких денег тот ему не должен. Об этом все здесь догадываются — впрочем, как и о том, что парнишка явно виноват лишь в том, что опытному касадору надо выпить, а не на что. И никто тут не собирается вмешиваться в разборку — хотя многие с удовольствием остановятся и посмотрят, чем дело кончится.