Вскоре скрип повозок скрылся вдалеке. Небольшой караван с грузами покинул шахты. Пелла держалась, как могла, но силы её были на пределе. Голод, жажда, ушибы, сотрясение, потеря крови — это не то, что способствует возможности стоять неподвижно. В глазах у неё темнело, и девушка уже понимала, что скоро потеряет сознание.
— Я больше не могу! — прошептала она. — В глазах темнеет…
И шёпот этот отлично услышали Дан и его друзья.
Глава 22
Конечно, тут очень удобно было бы вставить интерлюдию, которая давно планировалась. Это очень важная интерлюдия: она раскрывает некоторые подробности того, что происходит далеко-далеко от Марчелики, но окажет на неё непосредственное влияние. Она очень нужна! И разве же не прекрасно поиздеваться над читателями, заставляя их мучиться неопределённостью в судьбе героев?
Любопытный читатель может возмущённо спросить: «А откуда взялся этотнецензурное вычеркнуть гениальный ход в земной литературе?». Автору кажется, что он перекочевал из зрелищных блокбастеров. Это там, в голливудских картинах, принято под пафосную музыку в самый напряжённый момент переключить картинку на других персонажей, заставляя зрителя нервно доесть весь большой поп-корн — и оставляя ещё пять минут на то, чтобы тот успел сбегать за новой порцией.
Но когда автор — не только автор, а временами ещё и читатель, он почти со стопроцентной гарантией ругается на тех глубокоуважаемых коллег, которые используют такой «запретный» приём в своих книгах. А, кроме того, спешно пролистывает интерлюдию, читает дальше сюжет — и только потом возвращается к тому, что пропустил. Поэтому и сам, пожалуй, не будет злоупотреблять подобным в своих книгах… Это жестоко!
Старая шахта Анри Франкони, закуток, где прячутся от робота касадоры, 12 января 1936 года М.Х.
Прошептав о том, как ей плохо, Пелла неожиданно подумала, что зря это сделала… Ведь чем больше вероятность, что она может упасть, тем больше глупостей могут начать совершать молодые касадоры в попытке её спасти. И девушка принялась повторять про себя: «Не жаловаться!.. Стоять!.. Держаться!..» — потому что ей очень не хотелось, чтобы кто-то из этих хороших, хоть и немного невоспитанных молодых людей умер из-за неё.
А что же мелькало в головах у самих касадоров в этот напряжённый момент?
Мигель думал о том, что он ловкий, смелый и меткий — и если бы знал, где у механизма слабая точка, то точно бы сумел сломать его одним выстрелом.
Бенедикт же думал о том, что испытывать удовольствие по выталкиванию из собственного организма пуль ему очень не хочется, но Пелла — красивая, жалко, если её убьют.