Глава 7
Стеинхольвег, Марчелика 30 апреля 1935 года М.Х.
Отец Иоахим устало опустился на лавочку и выдохнул. Годы шли, и сил больше не становилось. Священник уже начинал к концу службы завидовать пожилым эрбе, которые могли себе позволить присесть и послушать, как он глотку рвёт в молитвах об их душах.
Им-то что? Они всё давно нагрешили, что могли, а уж такой пустяк, как «молиться сидя», им Господь простит, был уверен отец Иоахим. Главное, чтоб в серьёзных прегрешениях искренне раскаивались — если, конечно, вспомнят, кошёлки старые…
Когда отец Иоахим был молод и полон сил (и служил ещё помощником старого настоятеля храма, закончив карьеру касадора), одна из этих благообразных старушек, обладавшая в те времена поистине впечатляющими формами и тонкой талией, пыталась старого настоятеля соблазнить. Причём, всеми доступными ей способами.
В те времена нравы были построже, и однажды её за наряд даже из храма погнали — но и это греховодницу не остановило. В общем, так она и продолжала, пока отца Иоанна не отозвали на Старый Эдем, а во главе здешней церкви не встал отец Иоахим.
— Сколько же лет я пытаюсь добиться от неё раскаяния в этом? — спросил он себе под нос и покачал головой. — По всему выходит, четвёртый десяток пошёл. Во всём каялась, а в попытках соблазнить священнослужителя не раскаивается… Ну и как её после такого отпускать на тот свет?
— С пулей в живот, святой отец! Так будет дольше страдать! — посоветовал голос из тёмного угла.
Надо отдать священнику должное — за лавкой он оказался раньше, чем отзвучала фраза. В его худой старческой руке был крепко зажат «райо» 1880-го года. Монстр, появившийся на стыке капсюлей и мушкетов. Эдакий нефилим, чудом переживший Потоп — и доживший до дней сегодняшних, где калибр мельче, а отдача слабее.
«Райо» мог навылет пробить кирпичную стену, в отместку отправив стрелка с вывихом плеча к лекарю. Вылет, правда, так себе — пулька просто выпадала при удачном раскладе с другой стороны мишени, зато каковы были размеры дыры!..
— Святой отец, ну вот как так? — удивлённо спросил собеседник, выходя из темноты, и Иоахим его, наконец, признал.
— Дан?! Дан Старган! — он удивлённо вытаращился на парня. — А ты что тут делаешь?! Разве твой номад не у Подковы Сборщика?
— Нет больше номада Айвери, святой отец… — с искренней грустью в голосе ответил молодой человек.
Увидев в руках Иоахима «райо», Дан Старган поднял руки, даже не попытавшись тянуться к револьверам. Он всё старался понять, откуда одетый в рясу священник достал своё грозное оружие. Сам отец Иоахим в этот момент всё ещё пытался придумать, как бы ему опять засунуть под рясу пистолет, не уронив при этом достоинства священнослужителя.