Марчелика — суровый мир. И люди здесь прямые. Разве что последний дурак будет прилюдно обвинять касадора в преступлении, не имея на то достаточных доказательств. Потому что за голословные обвинения здесь принято карать небольшим кусочком свинца, который переместится из ствола револьвера в тупоголовое тело. То самое, которое не знает, что за слова в Марчелике принято отвечать.
Так что всяких догадок Дан не боялся. И вообще через пару-тройку лет всё забудется, и лишь самые злопамятные будут с шипением спрашивать самих себя, глядя в удаляющуюся спину касадора: «А этот-то тут что забыл?». Однако и они постараются высказать свои подозрения тихо, чтобы никто не услышал…
Стивен Айвери, а точнее, его бренное тело опустилось в красную пыль Марчелики. И в этот самый миг последняя призрачная надежда на возрождение номада Айвери умерла…
Зато члены номада получили шанс заново начать жизнь в городе. Отец Иоахим повернулся к ним с приветливой улыбкой, игнорируя царящую вокруг суматоху: эти нагрешившие и настрадавшиеся души теперь были на его попечении. И священник намерен был сделать всё, чтобы их жизнь в Стеинхольвеге стала счастливой.
А Стивена Айвери похоронили за оградой церкви, даже не написав на могиле ни имени, ни даты жизни и смерти. Отец Иоахим, кстати, и отпевать его не стал, потому что очень не любил предателей. Только в гроб положил тридцать серебряных паннинг…
Глава 8
Г. Мезализа, Марчелика, 11 мая 1935 года
Есть города, которые всегда спят. Их жизнь спокойна, размеренна и однообразна. И, тем не менее, в этих городах кипят нешуточные страсти — но все они привычные, понятные и давно приевшиеся. Все знают, кто свою жену колотит, и все точно знают, кто колотит своего мужа. Все знают и привычно жалеют несчастных сироток, а все дебоширы и хулиганы известны наперечёт. И даже все пьяницы с алкоголиками давно учтены.
И только горожане, возжелавшие плотских утех на стороне, стараются свои похождения никак не афишировать. Конечно же, каждое новое и непримелькавшееся лицо в таком городке привлекает внимание, потому что возникает оно на его улицах лишь изредка, да и то проездом.
Есть и другие города — полные жизни, где кипит деловая активность, где постоянно появляются новые люди. Эти поселения быстро растут, ещё быстрее развиваются — и вскоре подают заявки на подключение к железнодорожной сети. А ещё в таких городах все ходы-выходы можно уточнить, всех коррупционеров — подкупить, всех конкурентов — отправить кормить рыб или диких зверей (смотря, что ближе).
Там никто ничему не удивляется, и никто никому ничего не должен. А всё потому что быть должным — это сознательно отказывать себе в будущем. Однако на самом деле обычно выходит, что там, наоборот, все и всем должны — потому что, единожды попав в такой город, вырваться из сетей, опутывающих его жителей, уже очень сложно.