Многое было в пути: и истерики, и слёзы, и ссоры… Но к тому моменту, как остатки номада Айвери добрались до Стеинхольвега, всё закончилось и быльём поросло. Осталась только робкая надежда, что дальше им идти не придётся…

Стивен вёл людей к городу. Он тоже устал. Смертельно устал. Не из-за того, что пришлось идти пешком — вовсе нет. Стивен так долго изображал из себя касадора, что всё-таки немного им стал. Поэтому от ходьбы он уставал куда меньше. Это сборщики, женщины и дети в номаде редко разгуливают по равнинам, да и вообще почти не покидают расположение лагеря. А касадорам приходится и на воллах ездить, и пешком ходить — так что это Айвери-младшего бы не сломило.

Но Стивен устал переживать. Он, как и многие другие люди, всё ещё мучился вопросом, почему Дан оставил его в живых. Почему не пустил пулю в лоб? Ведь сам Стивен, да и другие члены номада, именно так и сделали бы, окажись они на его месте. Но поступок Дана оставался ему непонятным, а оттого — страшным. И Стивен боялся… Каждую минуту он ждал смерти, каждое мгновение страшился услышать звук своего последнего выстрела… Однако дни шли, а его никто не убивал.

А ещё Стивен устал от проклятий в свой адрес…

Люди, что недавно поддержали его, теперь проклинали своего лидера за то, что не сумел удержать власть, не сумел расправиться с молодыми касадорами, не сумел довести номад до сбора самфуна.

Люди, которых он использовал втёмную, ненавидели его за то, что тот поссорил их с Даном и его друзьями.

А люди, потерявшие родственников, которые выступили против Стивена, вообще желали ему адских мук ещё при жизни. Теперь вслух, больше не скрываясь. Они даже не представляли, как их проклятия сейчас были близки к осуществлению…

Было ещё кое-что, что мучило Стивена — это сожаления. Сожаления о том, что он потерял номад, о том, что не предусмотрел всего — и вообще о том, что теперь никогда не сбудется… Стивен частенько представлял себе своё радужное будущее, наполненное удовольствиями, деньгами, победами и уважением окружающих.

А теперь всё это рассыпалось в прах… Люди ненавидели его, а денег не было вообще — потому что проклятый Дан не оставил ему и сотни во , отобрав его личные сбережения вместе с казной. Стивен был теперь самым бедным человеком в номаде… Точнее, в его убогих и жалких остатках.

И только когда на горизонте замаячили домики Стеинхольвега, измученные люди, как и их ненавистный предводитель, слегка встрепенулись и воспряли духом. Шаг стал увереннее, а в уставших глазах появился проблеск надежды. Конец пути был совсем близок. Стивен даже перестал бояться, что его убьют, и начал, наконец, обдумывать новые планы на будущее.