— Да, только с пулей в спине… — говорил взволнованный голос.

— И что там случилось? — второй голос Старик раньше слышал, но кому он принадлежит, ещё ни разу не видел.

— Так он и рассказал, — взволнованный голос стал ещё более взволнованным. — Нагрянула эта молодь из номада. Как выжили, как выследили — не знают. Организовали засаду и перестреляли почти всех наших. В общем, Айвери мы потеряли. Там теперь либо приёмный щенок вот этого… Либо вообще непонятно что!..

— Пошлите людей. Пускай узнают, на это сборище своё номад приехал или нет. Понял? — а вот этот голос Старик узнал, потому что именно им ему задавали вопросы.

— Что с этим? Никак не отвечает? — спросили за дверью.

— Уже сдался. Сегодня додавлю его, и запоёт.

— Не переусердствуйте только, метен!..

За дверью раздались шаги, и говорившие начали удаляться. А Старик вспомнил, что и в самом деле уже почти готов был отвечать. Сегодня, когда его пытали в очередной раз. Но не успел ничего сказать — крепко-накрепко сознание потерял…

Судя по тому, что с его седых волос до сих пор капала вода, привести его в чувство похитителям не удалось. Что и неудивительно — ведь годы-то своё берут, как ни молодись…

Зато сейчас Старику стало вдруг как-то спокойно на душе. Дан был жив и, похоже, даже подпортил планы его похитителям.

С плеч Старика как будто гора упала. Годы обучения всё-таки позволили мальчишке вырасти в касадора…

И не просто в касадора, в очень умелого касадора.

И теперь ему предстояло отправиться в самостоятельное плавание.

А сам Старик… Да что ему, седому старику, осталось-то?

И с этими мыслями усталый касадор спокойно уснул, повиснув на цепях. Он спал, и снились ему его молодые годы, когда трава была зеленее, а небо — глубже. Где солнце дарило радость, а рядом были те, кого он очень любил. И так ему не хотелось просыпаться, что его желание в результате сбылось…

Когда дверь в камеру отворилась, и человек, обычно пытавший Старика, переступил порог, ему оставалось только грязно выматериться.

— Что случилось? — спросил зашедший следом невзрачный касадор с холодными серыми глазами.

— Сдох урод! Представляешь?.. — сплюнув, проговорил палач, подходя к телу Старика.

Бледное, худое, оно висело на железных цепях так, как может висеть только мёртвый. Мышцы уже расслабились, а голова болталась настолько низко, что если бы её так повесил живой, то шею бы себе сломал.

— Так… Что же теперь-то? — спросил касадор.

— А то ты не знаешь?.. — буркнул палач. — Его документы у нас есть. Найдите через адвокатов его родню и пошлите им уведомление.

— Надо ли? — усомнился касадор. — Мы уже штук сто таких уведомлений отослали. И ничего…