Однако прилетела она, к несчастью, не в раму светильника и не в свечку — а в тяжеленную цепь, на которой вся эта громоздкая конструкция висела. Не выдержав плебейского пренебрежения к роскоши, цепь обиженно звякнула и лопнула, и хрустальная люстра грохнулась вниз, погребая под собой одного из грабителей и молодого фермера. А заодно и грандиозные планы последнего по монополизации окрестностей Парке…

— Да чтоб тебя! — заорал грабитель, которому повредило ногу рамой. — А-а-а-а-а!..

— И-и-и-и-и-и! — завизжала жена мэра, обхватывая голову руками.

Из глубины банка ей вторил ещё один женский визг, за которым послышался звонкий шлепок и крик:

— Отличная жопа, мешо!

— А ну легли!.. — вне себя от злости заорал старик Джон, глядя, как его племянник безуспешно пытается высвободить ногу из-под люстры. — …На пол!

Второй выстрел он совершил вполне себе прицельно. На этот раз в охранника, который решил всё-таки проявить смелость и потянулся к револьверу. Оружие вылетело у того из руки и скользнуло по полу к библиотекарю. Но тот изображал полную покорность судьбе и насильственным требованиям.

— И-и-и-и!.. — из глубины банка вылетела девушка-клерк в одном лишь корсете, а её ошарашенные коллеги за стойкой удивлённо лицезрели при этом отпечаток чьей-то пятерни на светлой упругой коже правой ягодицы.

Обнажённая беглянка попыталась открыть дверь решётки, которая обычно отгораживала клерков от посетителей банка. Но из-за охватившего её ужаса не могла ничего сделать — и, как пойманная птица, бессильно забилась о прутья.

В этот момент один из клерков — тех, что поопытнее — присел за стойку и незаметно вытащил ружьё. Ещё только поднимаясь, он сходу направил его на седого грабителя, резонно полагая, что это самый опытный негодяй из всех. Внутри у него волной поднималось ликование — совсем как в юности, когда отец в первый раз взял его на охоту. Один выстрел — и он получит добычу покрупнее, чем какой-нибудь тощий дикий поросёнок: повышение, благодарность, премии, собственная молоденькая любовница…

Однако в тот миг, когда он уже готов был надавить на спусковой крючок, его голова внезапно взорвалась красными брызгами от попадания крупной пули…

Жена мэра беззвучно закатила глаза и потеряла сознание, рухнув на пол. И только юбки взметнулись над паркетом, на долю секунды обнажив стройные ножки в шёлковых чулках.

Остальные клерки обернулись на выстрел и уставились на здоровяка в маске, который вышел из внутренних помещений. Из зажатой в правой руке ужасающей «немезиды» ещё вился пороховой дым. А его глаза, видневшиеся над маской, заставляли думать не о веселье, не о праздниках и приятных моментах. Всем клеркам в этот момент почему-то живо представились кладбища, надгробные плиты и рыдающие родственники — их родственники…