— Кто хоть на хвосте у нас? — уточнил Иона, взяв чемодан и двинувшись в сторону берлоги дельтианцев.

— Ты ведь про Старика и Айвери в курсе? — уточнил Томази.

— Да, серьёзные мужики были, — кивнул Иона.

— Ну так они изэтих были. Вот мы и постарались, — вздохнул Ульрих. — Только плохо старались…

— Выжил кто? — с интересом уточнил Иона.

Интерес его был больше праздным — скорее, дань прошлому. Когда-то он и сам водил номад в центральные равнины Марчелики, добывал специи, заботился о людях. Многих касадоров Иона знал лично, особенно старых и опытных. И со многими самфунами имел контакты. Однако были и у него конкуренты в номаде…

Однажды Иона проснулся уже не главой номада, а простым касадором. Без фургона, без сбережений, без надежд. Из всего имущества — лишь револьвер на шесть патронов, да старый волл, издохший в тот самый момент, когда дотащил Иону по равнинам до ближайшего городка.

Пять лет Маринао бедствовал, пока не встретил Ульриха Томази. И с тех пор он верой и правдой служил своему шефу. Не за страх, не за деньги — за совесть служил человеку, который не прошёл мимо. Однако где-то в глубине души Иона всё ещё оставался тем самым касадором с центральных равнин. Всё так же многих знал и помнил, отслеживал новости по самым большим самфунам… А потому ему было интересно узнать, что в итоге случилось с номадом Айвери.

— Выжило-то там прилично людей! — поморщился Ульрих. — Сборщики, бабы… А ещё выжили те, кто не должен был!..

— Я что-то слышал про воспитанника Старика, — вспомнил Иона.

— Он и ещё несколько молодых касадоров, — подтвердил Ульрих. — Вышли на наш след весной, но наши парни проморгали их интерес… А эти отморозки специй не жалеют. В бухте так плотно прижали, что я один вырвался. Глаза у всех красные… Бр-р-р…

— Так это… Не могут же они постоянно под специями ходить! — удивился Иона. — А перечная лихорадка? Неужели не знают?..

— Знают, но им, похоже, на неё наплевать, — вздохнул Ульрих. — Говорю же, отморозки…

— Да, ну и молодёжь пошла! — вздохнул Иона, вспоминая времена своей молодости.

Тут он, конечно же, слегка кривил душой. И вспоминал весьма избирательно. В его молодости юнцы тоже специи часто использовали. Но рано или поздно кто-то ложился с перечной лихорадкой, и тогда у остальных мозги вставали на место. Всё-таки одно дело — умереть от пули, а совсем другое — вот такая смерть. Она, костлявая, и без того дама неприятная, а уж в такой форме — особенно…

И так, теряя самых неосторожных, молодые касадоры учились держать себя в руках. Использовать специи можно только в крайнем случае — это было главное правило, которому учила их жизнь. И даже если кажется, что именно сейчас крайний случай — усомнись в этом. Возможно, крайний случай будет тогда, когда закончится этот. А специи ты уже сожрал…