Она нежно поцеловала меня в щеку и заботливо подоткнуло одеяло, но список все равно забрала с собой. Я ее уже хорошо знаю. Пока не изучит его досконально, она не успокоится. Карина сверит каждое имя и каждую дату, и только потом начнет готовить. По темпераменту эта женщина напоминает постоянно действующий вулкан.

Разбудил меня запах оладий и ленивая беседа на балконе. У нас туда многие ходят чаю попить, на лес посмотреть, покурить и заодно идущим на работу соседям на макушку плюнуть. Это у нас спорт такой. Некоторые поразительных успехов в нем добиваются. Наши окна выходят на двор, и это уже не имеет значения, потому как ни меня, ни Карину созерцание Хтони не вставляет. Метка Великого леса в тонком теле сделала ее для нас безопасной.

Соседка Танька, плотная, розовощекая баба из человеков тоже вышла подышать свежим воздухом и попить чайку. Работала она на мясокомбинате забойщиком скота, что накладывало на ее манеру общения некоторый своеобразный отпечаток. Впрочем, она не с той связалась.

— А ты, как я погляжу, халаты все короче надеваешь, соседка, — послышался ее язвительный голос. — Всему сервитуту свои зеленые прелести показать хочешь?

— Чего бы и не надеть, — в тон ей ответила Карина. — У меня вот имеется и что показать, и перед кем снять. Не то что некоторым.

— Ой-ой-ой! Можно подумать, — взбеленилась Танька, которая таких намеков не переносила.

Наша соседка уже год, как выгнала из дома мужа алкаша и теперь не знала, как вернуть его обратно. Ее Колян после развода открыл для себя столько нового и интересного, что возвращаться к любимой жене не хотел ни в какую. Он даже бухать бросил, заново познавая этот прекрасный мир. По слухам, соседка, истомленная одинокой жизнью, вовсю отрывалась на бессловесных животных, выйдя на своем комбинате в передовики производства. Забой скотины шел с таким опережением плана, что колбасный цех не успевал ее перерабатывать. Танька в прошлом была учителем географии, но после десяти лет классного руководства ее жизнь сделала крутой вираж, и только тогда она смогла раскрыться в полной мере. Мне всегда казалось, что именно такое развитие карьеры наиболее логично для выпускников пединститута. Избавиться от перманентного стресса каким-то иным способом для педагога совершенно невозможно. Детей ведь убивать нельзя, даже если очень сильно хочется. Весь жизненный путь настоящего учителя подразумевает закономерный итог в виде тихой, спокойной работы на мясокомбинате.

— Что, все еще у своего мужика на шее сидишь? — язвила Танька.

— На днях на работу выйду, — ответила Карина.