— Ах да! Деньги на счет, — внезапно вспомнила она и бойко застрекотала на клавиатуре. — Так что, не расскажешь, откуда у тебя столько бабла? А то мне завидно стало. Сидишь целый день, чужие считаешь, а своих нет ни шиша. Обидно!
Совсем скоро я получил ордер со штампом и вышел из банка, провожаемый любезной улыбкой кхазадки-администратора. У нее тоже продолжался приступ профзаболевания, поэтому слова лились неудержимым потоком.
— А ты, зелененький, ничего такой. И при деньгах. Не хочешь меня в кабак пригласить? Я обычно на первом свидании не даю, но если выпью четыре Маргариты подряд, то у тебя есть шанс. А если шесть Маргарит, то у тебя шанса нет. Всю ночь у меня будешь пахать, как дизель в Заполярье.
— Я, пожалуй, пойду, — нервно ответил я и почти побежал в сторону рюмочной с дивным названием «Лучшее бырло на районе». Мне срочно нужно снять стресс.
Неунывающее заведение, день и ночь полное развеселой алкашни, впустило меня в свое затхлое чрево. Бармен молча достал коньяк, прищурился, оценивая мое состояние, а потом налил на три пальца с четвертью. Он профессионал, и у него огромный опыт. Он точно знает, сколько клиенту нужно в любой момент его жизни. Если он считает, что три пальца с четвертью, то кто я такой, чтобы с ним спорить.
Я махнул свою законную дозу, чувствуя, как живительный огонь бежит по телу, прогоняя усталость и тоску. Я бросил в рот дольку лимона, которую мне пододвинул бармен, и положил монету на стол.
— От души, Петрович, поправился, — с облегчением выдохнул я.
— В Русско-альпийский банк ходил? — проницательно спросил он.
— А ты откуда знаешь? — удивился я.
— Много народу сегодня оттуда идет, — ухмыльнулся он. — И всем коньяк подавай. После такого стресса бырло уже не берет. Сорок градусов нужно.
— Да, — передернул я плечами. — А ведь я и не задумывался никогда, что ложь — это величайшее благо, дарованное человечеству. Всего четверть часа я пообщался с людьми, которые говорят то, что думают, и теперь коньяк глотаю. Страшно до ужаса.
— Тебе нужно еще, — проницательно заметил бармен, и я покорно кивнул. Правда — это жуткая вещь. Я не готов жить в мире, где нет лжи. В том мире просто не найдется столько коньяка.
Глава 4
Следующие два дня я провел, закопавшись в книгах и в бесконечных ветках на форумах алхимиков. Искомое зелье существовало точно, и нашел я его упоминание, как ни странно, только в двух местах. Первое — в потрепанном раритете «Зельеварение Пражского извода…», а второе — в отсканированной книге «Редкие зелья из ингредиентов Средней полосы России»', которую мне дал на время княжич Федор Ромодановский. Там пражский рецепт был перечеркнут красным, а поперек него шла пространная матерная запись, весьма напоминающая большой Петровский загиб. Тем не менее, я смог разобраться в нескольких исправлениях, которые неизвестный гений оставил для своих потомков. Оригинал я, кстати, Федору Юрьевичу отвез сразу после боя, а заодно отвез благодарственное письмо от спасенной с его помощью Настеньки. Они там всей семьей рыдали от чувств, а я под шумок набрал еще немного слез мертвеца Есугея, каковой охраняет семейство некроманта Ромодановского. Это же редкость необыкновенная, чего такой дефицитной субстанции зря пропадать.