— Брысь! Пошла на хрен, сволочь! Фу! Кака!
Нет, она меня не слышит, я ведь бесплотный дух. Вылезшая из Хтони живность совершенно не похожа на вегетарианца. Это змеежопная собака — злобная тварь с клыкастой пастью и змеей вместо хвоста. А это значит, что жрет она тоже в два горла. Будет очень печально проснуться без обеих ног. Собака подошла, лизнула застывшую кровь и издала призывный вой. Видимо, она не любит есть в одиночку…
Глава 15
Очнулся я ровно в тот момент, когда меня кто-то перевернул на живот, а потом снова на спину. Я застонал от дикой боли, потому что сознание вспыхнуло, как лампочка, а вместе с ним вернулись и все положенные ощущения. Правый бок горел огнем, а еще жутко болела голень. Я открыл глаза и увидел около себя слюнявую пасть, пятачок размером с виниловую пластинку и два глаза, горевших зловещим багровым светом. Я снова смежил веки, пытаясь уйти в спасительную нирвану. Вот почему эти твари не могли меня сожрать, пока я еще спал? Ну что за подлость! Я полежал так, боясь пошевелиться, и думал, что притвориться трупом еще раз у меня не выйдет. Зверюга уже видела, что я очнулся, да и не поможет это. Все равно сожрет.
Полежав так немного, я исполнился некоторых надежд. Со стоном поднялся на ноги, ощущая, как на левом боку лопнула засохшая корка, и оттуда полилась сукровица. Хорошо, что мы, снага-хай, народ крепкий. Подумаешь, на организме ожог диаметром в полметра, да змея вырвала из ноги кусок мяса размером со спичечный коробок. Я поднял автомат и свою сумку, а потом повернулся к терпеливо ожидавшему меня зверью.
— Ну, веди меня, свинка. И ты, собачка с ядовитой рептилией на попе, тоже веди. Раз не стали жрать, то познакомьте с хозяином. Кстати, а кто ты у нас? Неужели боровей?
Да, точно! Я же видел его на картинке в своей книжке «Хтонические твари Средней полосы». Кабан в полтонны весом, к бокам которого прижаты небольшие крылышки. Я читал, что подсвинки еще летают, но с набором массы эта способность теряется. Боровей хрюкнул и, тяжело переваливаясь, пошел в чащу, раздвигая кусты грузным телом.
Закатная Хтонь встретила меня звенящим, почти осязаемым гулом самой жизни. Эта жизнь чужда человеку, и она совершенно безжалостна. На темно-синем небе появилась ущербная луна и первые звезды. Воздух стал густым, как застоявшаяся вода. Он пах одновременно гнилью прелых листьев и приторной сладостью. Под ногами вместо мха стелился пепельный ковер — серебристая плесень, которая вытянет тепло из живого тела, если кто-то задумает здесь прилечь. Сквозь мрачные кроны, переплетенные, словно спящие змеи, пробивался мягкий свет Слепых фонариков. Это растение такое, с прозрачными, как хрусталь, колокольчиками. Их свечение заманивает в чащу, но стоит прикоснуться к цветку, и он выпускает десятки крошечных ядовитых игл. Я вижу их магический свет. Эти цветы пока еще спят.