— Как тебе бой, Карина? — спросил я, и она задумчиво кивнула.
— Неплохо. Не высшая лига, но тоже ничего. Нас встречают, милый.
— Вижу, — ответил я, заметив микроавтобус и знакомое лицо рядом. Это он меня в Рамони током бил.
— Справа маг, — предупредил я, доставая пистолет. — Он молнией бьется. Больно, просто капец.
— Ты этого не сделаешь, — усмехнулся особист принца Ольденбургского, увидев направленный на него ствол.
— Проверить хочешь? — спросил я. — Ударь меня током и узнаешь. Ну?
— Поехали по-хорошему, аптекарь, — спокойно ответил тот. — И тогда твою бабу никто не тронет. У его высочества пара вопросов к тебе есть. Обещаю, тебя даже домой отвезут. Ну что, едешь по-хорошему?
— Нет, — ответил я.
— Подумай хорошенько, снага, — напрягся безопасник, который не хотел устраивать безобразие на виду стольких людей. — Ты же знаешь, что я могу с тобой сделать. Не заставляй меня…
— Передай рамонскому говнопринцу, — громко и отчетливо сказала Карина, — что мой муж его на своем зеленом болту вертел. Мы вам, козлам деревенским, стрелку забиваем. Завтра в девятнадцать тридцать прямо к нам в сервитут и подгребайте. Мы вам там конкретно обоснуем что почем.
Безопасник смерил нас взглядом мясника, презрительно сплюнул под ноги, сел в машину и уехал, выбросив колесами комья грязи. А я пребывал в некоторых раздумьях. И не только я, но и еще несколько десятков человек, имевших счастье все это слышать.
— Душа моя, — сказал я ей, старательно игнорируя городскую элиту, которая смотрела на происходящее квадратными от удивления глазами. — Не кажется ли тебе, что ты несколько погорячилась?
— Не кажется, — грустно усмехнулась она. — Я просто поставила на зеро. Мы же с тобой знаем, что будет дальше. Ты не вернешься из этого замка, а потом убьют и меня. Так зачем оттягивать неизбежное? Тем более что у меня есть план.
Глава 22
Очередное последнее утро моей молодой жизни встретило меня запахом свежесваренного кофе, корицей и неспешным разговором на балконе. Танька и Карина не могли пойти на работу, не поточив как следует друг о друга коготки. Вчера любовь всех моих двух жизней размазали, как лягушку асфальтовым катком, и соседка в связи с этим была настроена весьма благодушно.
— Что, зеленая, — ворковала она. — Опять в халатике по самое не могу на балкон вышла? Не боишься главный рабочий орган застудить?
— Не боюсь, — ответила Карина, прихлебывая чай. — Меня-то согреют, если что. А вот тебя?
Вместо очередной колкости раздался долгий всхлип, который перешел в плач. Танька рыдала горестно, навзрыд, взахлеб… Ее прорвало так, что Карина ее утешать бросилась.