— На меня могут воздействовать, и я выложу все. Поставить ментальную защиту можно? — прищурился я. — Бабай ведь не единственный резчик в стране. Должен же быть кто-то еще.
— Не обещаю, но уточню, — задумался полковник. — Это решать не мне.
— А ваша резидентура в Авалоне чем занимается? — спросил я.
— У тебя допуска к этой информации нет, — с каменным лицом сказал он.
— Понятно, — поморщился я. — Когда я туда полечу?
— Завтра ты едешь в Москву, — ответил он. — Ротмистр передаст тебя другому ведомству. Это они решат. У тебя есть целый вечер, чтобы привести свои дела в порядок. Вот твой паспорт.
— Вольт Петрович Баширов? — в неподдельном изумлении смотрел я на него. — Вы сейчас серьезно?
— А что не так? — удивился жандарм. — Хорошая фамилия. Я ее сам придумал.
Я поднял глаза к потолку, пытаясь разглядеть там хохочущего демиурга, который соединил два наших мира незримой пуповиной. Может, это бог Локи? Только у него такое дебильное чувство юмора. А еще у меня в груди шевелился червячок. Он всегда там шевелится, когда меня пытаются поиметь. Среди полковников-особистов редко встречаются недалекие люди. Жизнь показывает, что даже подполковники из этой службы иногда бывают весьма неглупы…
Глава 10
Эта Москва была похожа на мой город лишь наличием Кремля. На этом сходство заканчивалось. Тут тоже есть Павелецкий вокзал, но он совершенно непривычного вида, какой-то прянично-лубочный, как и многое вокруг. Слева от него стоят ларьки, торгующие ордынской шаурмой. Видимо, шаурма у вокзала — явление неизменное, как восход солнца. Все остальное для меня оказалось совершенно непривычным. Как и во многих других городах, в Москве были опричные районы, районы земские, аристократические юридики и даже свой сервитут, забравшийся глубоко под землю.
Опричные территории располагались выше десятого этажа. Там цвели сады, летали ультрасовременные аппараты и невиданные птицы, выведенные магами-химерологами. Жизнь там била ключом, и она явно на десятилетия обгоняла Воронеж, в котором жил я. Ничего подобного той технике, что летала у меня над головой, я просто никогда не видел. Ниже располагалась земщина с ее обычными спальными районами, собранными из панелек, промышленными зонами и торговыми центрами, вечно заполненными людьми. Красная площадь похожа на привычную мне, но памятника Минину и Пожарскому нет ввиду отсутствия таковых в истории отечества. Смутное время в этой реальности не случилось, а потому Кузьма Минин так и проработал старостой в Нижнем, а князь Пожарский остался боярином из второго эшелона. Эти имена даже историкам неизвестны.