— Пошлите туда кого-нибудь другого! Почему я?

— Потому что на Авалон сейчас почти невозможно попасть, — пояснил полковник. — Впускают туда крайне неохотно, и только по таким вот приглашениям. Твое после смерти госпожи атташе как раз действительно. Это была первая причина. Вторая: ты знаешь язык, а это нечастый навык. Авалонский у нас особенно не требуется. И причина третья: ты можешь ходить в Хтони. Именно это тебе и придется там делать. Комбинация этих трех факторов просто не оставляет нам выбора.

— Почему их не вытащили раньше? — спросил я. — Вам на них насрать было? Для чего они там? Биоматериал?

— В точку, биоматериал, — полковник пустил в потолок густую струю дыма. — Ты и впрямь не дурак, попаданец-снага. А не вытащили, потому что не все понимали. А теперь, благодаря тебе, понимаем гораздо больше. Мы не можем позволить им использовать девушек для этой цели. А они скоро пустят их в дело, раз Инвитари Лауранна погибла.

— Что за цель? — спросил я, и полковник вместо ответа бросил передо мной тяжелый картонный веер.

Десятки фотографий, разложенные по годам. Совсем юная девчонка, хорошенькая, как куколка. У нее странно знакомое лицо, но я ее точно раньше не видел. Я бы запомнил, уж очень яркая. Вот она чуть старше, а вот еще старше. Вот она лет тридцати, налитая зрелой женской красотой. А вот она начала стареть, а потом стареть все больше и больше. С последней фотографии на меня смотрела хириль, директриса школы «Галадриэль».

— Сколько между первой и последней фотографиями лет? — спросил жандармский полковник. — Как думаешь?

— Лет шестьдесят-семьдесят, — уверенно ответил я.

— Пятнадцать, — откинулся он на спинку. — Этой женщине сейчас тридцать два года.

— Да ладно! — у меня даже челюсть отпала. — Ей же на вид лет сто!

— Сами долго этого понять не могли, — поморщился полковник. — Наблюдали ее эволюцию и удивлялись. Думали, прогерия у нее. Есть такая болезнь, когда человек стареет быстро. А потом узнали, что таких женщин несколько. А потом начали открываться эти школы. Вот как-то так.

— Так что же это происходит? — вытер я вспотевший лоб. — Получается, Маринка вот так же сгниет за десять лет?

— Гораздо быстрее, — невесело усмехнулся полковник. — Если на ее лбу уже стоит печать-трискелион, жить ей остался год, максимум два. Не больше. Эту хириль лорды эльдаров пощадили, она им хорошо послужила. А вот толпа красавиц, которых привезли в Авалон — это просто мясо, расходный материал.

— Расходный материал для чего? — спросил я. — Кто-то из них высасывает здоровье и красоту?

— Кому-то понадобилась чужая жизненная сила, — качнул полковник седой головой. — Те, кто и так живет долго, хотят жить еще дольше.