— Полное говно! — расстроился. — Жизнь без кариеса и прыщей — это, конечно, здорово. Но у меня и так ни того ни другого нет. С толком я кучу денег потратил, ничего не скажешь!

Тут я застыл.

Да ведь это же золотое дно! Зелье я и впрямь отдам какой-нибудь соседке. Я на соседях и опробую свои рецепты. Дядя Ганс не даст соврать. Посмотрю, что получится. И если получится…

— Елки палки! — выдохнул я. — Да ко мне же очередь выстроится. За хорошую кожу и волосы любая женщина собственного мужа на органы продаст. Озолочусь!

Приступ радостного настроения прервал курьер-мул, который притащил мой заказ. Смотрел он на меня хмуро и даже поздоровался сквозь зубы, глядя с затаенной ненавистью. И, самое странное, пребывал он в таком состоянии уже не первый месяц.

— Тебя какая муха укусила? — спросил я его. — Ты чего хмурый такой?

— Да сволочь ты, Вольт! — выпалил он. — Вот что тебе стоило тот бой проиграть? Вся Зоотерика на Лилит ставила! Люди из-за тебя на бабки попали.

— Тебе ничего не кажется в этой схеме неправильным? — оторвался я от проверки накладной.

Мул на несколько секунд задумался, потешно пошевелил длинными ушами, а потом уверенно ответил.

— Нет!

— И сколько же ты проиграл? — спросил я.

— Полтос! — обиженно выпятил нижнюю губу курьер.

— Пятьдесят тысяч? — изумился я. — Да откуда у тебя столько?

— Дурак, что ли? — возмутился мул. — Пятьдесят денег!

— На! — я вытащил из кассы тетки Вали монету и положил перед ним. — Не плачь.

— Это ты как бы долг вернул. А где моральный ущерб? — недовольно произнес курьер, но продолжить я ему не дал. Просто вышвырнул из аптеки.

— Вот урод, — меня даже трясло от возмущения. Так и хотелось эту тупую ослиную башку прострелить.

— Так нелюдь же, — пожала могучими плечами тетя Валя. — Ни человек, ни осел, ни лошадь, чистое недоразумение. Чего с него взять-то?

— Да пошел он! — процедил я. — Рожу набью, если еще раз увижу.

— Слушай, Вольтик, — моя единственная сотрудница смутилась, подбирая слова. — У меня племянница медучилище закончила, работу ищет. К нам нельзя ее пристроить? Она девка порядочная. Я понимаю, что с деньгами у тебя не очень, раз сам за стойкой стоишь. Но вдруг…

— А пусть приходит, — махнул я рукой. И впрямь, почему нет? Воздух кое-какой появился. Вытяну как-нибудь второго сотрудника. А сам зельями займусь.

Плямм! Смска. Да неужели.

«Моя машина заберет тебя из дома в 19−00. И. Л.»

— Коротко и емко, — почесал я затылок. — И ведь меня никто ни о чем не спрашивает. Какое, однако, самомнение у барышни. А доложиться вс-таки надо. Чердынцев меня на куски порвет.